Dream

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dream » [О прошлом] » Feuer & Rick Chain. Допрос


Feuer & Rick Chain. Допрос

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

1. Фоэр и Чейн
2. 5 месяцев назад. Южный округ, старый заброшенный дом.
3. Допрос Фоэра о пойманных Нетронутых.

2

Неосмотрительность и самоуверенность - твои самые главные враги, когда отвечаешь на вызов противника. Не дело ходить в опасных местах, когда развязал войну.
Бледный, жилистый, но в неярком свете кажущийся тощим, он сидел в темном прохладном помещении на треснувшем остром кафеле с завязанными глазами. Через экран монитора можно было ожидать его пробуждения. Одежда лежала горкой тряпья рядом с небольшим экраном, на который передавалось видео с камеры в помещении. Здесь же было и все остальное, вплоть до серьги и огнемета. Тонкая полоска тусклого света, падающая из маленького окна под потолком очерчивала узкий прямоугольник над головой пленника. Когда-то это помещение было ванной комнатой. Руки рыжеволосого узника, покрытые старыми ожогами были закованы в наручники и растянуты горизонтально в стороны. Он сидел приваленный к холодной бетонной стене, цепи от ног уходили к трубам в противоположных углах комнатки. Око камеры было направленно прямо на человека.
Планируя похищение такого человека Чейн постарался учесть все факторы. Чтобы содержать пленника ему и надо было, что оковы, да камера. Камеру он взял свою. Лоскут ткани отрезан от одежды пленника. Цепи куплены полгода назад одной молодой преступницей, которая неделю назад скончалась от передозировки.
Неделю назад Цепной начал действовать.
Сегодня поздно вечером он дождался своей жертвы, которая неосторожно выбрала для ежедневной ночной прогулки Южный округ. Он искал Нетронутых? Он нашел одного из них.
Дротик с пропанидитом вошел точно в шею. И раньше чем Фоэр сумел сообразить, что попало ему в шею, жидкость через иглу перекачивала в его кровь.
Когда Чейн подошел, бесчувственное тело было готово к транспортировке. Он вколол новую дозу (пропанидит действовал не более пяти минут), которая обеспечивала бессознательное состояние на час. Городской судья не отличался любовью к спецэффектам и громким речам, потому он просто выстрелил в цель с максимально возможного расстояния, когда как та даже не подозревала о том, что на нее объявили охоту.
До позднего утра Зака Кристиана Даркхауза никто не хватится. Значит у судьи вся ночь, чтобы провести допрос.

Отредактировано Rick Chain (2010-02-21 18:42:29)

3

Фоэр очнулся. В голове шумело, в ушах стучал пульс, а мышцы затекли.. Где он?...
Так, кажется, он был в Южном округе, шел, погрузившись в свои мысли – там они всегда текли размеренней и он успевал взвесить каждую. В офисе, в своей квартире… да даже в машине не было такой умиротворенности и пребывания самому с собой. Постоянные звуки и мельтешащие люди отвлекали... а ведь иногда стоит уделить время себе.
К тому же, в Южном районе всегда можно было найти что-то интересное, вроде старого заброшенного склада или… Нетронутого.
И кажется, он его нашел.
Резкий укол в районе шеи – и Фоэр больше не помнил ни-че-го… до того момента, как очнулся тут. И он был слеп… нет, это всего лишь повязка на глазах, он чувствовал трение мягкой ткани о переносицу. И…  Рыжий дернул руками. Края железных оков впились в оголенные руки, покрытые рубцами от ожогов, и он поморщился, с шипением выпустив воздух сквозь зубы.
Вот дерьмо.
А еще было холодно… чертовски холодно сидеть обнаженным на кафельном или каменном полу.
Он сглотнул – ситуация совсем не нравилась. Он или попал к кому-то извращенцу-любителю бдсм, ил же.. к Нетронутым. Второй вариант казался менее обнадеживающим – в отличие от первого, нельзя было угадать, чего от них ждать.
Фоэр поднял голову, силясь разглядеть хоть что-нибудь из-под повязки. Но тщетно.
- Кто здесь? Какого черта?! – Он подавил желание снова дернуть цепями, но вспомнил о руках. Стало еще больше не по себе. В комнате, рядом, наверняка кто-то был. Ладно, пусть его увидят обнаженным, в конце концов ему нечего стесняться. Пусть его увидят скованным, пойманным. Но то, что кто-то видел его руки без бинтов – вот это было самое ужасное и самое неприятное.
- Мне холодно. – заявил он уже спокойнее.

4

Пленник пришел в себя. Его реакция была предсказуема. Вряд ли человек, не лишенный разума, отреагировал бы иначе. Руки дернулись причиняя своему обладателю боль. Голова вскинулась. Видимо он силился что-то рассмотреть.
Чейн внимательно следил за каждый его движением, за тем как он дышит, как кривятся губы и как изменяются черты лица от смеси четно скрываемых ощущений: неудовольствия, ужаса, отвращения. Если бы Даркхауз испытывал сейчас удовольствие и чувствовал комфорт, Цепной бы очень сильно засомневался в его наклонностях.
После беглого обследования условий заключения, пленник тут же постарался воззвать к похитителю. Если бы он был точно уверен, что его похитили Нетронутые, он так бы и обратился, но видимо спасительная мысль об обычном извращенце его еще не покинула. Судья не был извращенцем, хотя сейчас его глаза пристально буравили монитор. Он сидел через одну комнату от рыжего. Было тихо и холодно.
-Мне холодно. - выдал пленник. На что он рассчитывал?
Тишина, в которой был слышен лишь едва уловимый далекий шум жизни, не отозвалась.
Время работало на судью. Он засек три часа и раскрыл книгу. Коротать время лучше всего за увлекательной книгой. Это был сборник детективных историй. Иногда Цепной возвращался к экрану, где в одиночестве и тиши сидел пленник. Интересно, как скоро его посетит мысль что он абсолютно один.
Три часа протекли для Чейна быстро, а вот о Даркхаузе этого сказать было нельзя. Руки затекли да и натянутые цепи не давали сменить положение.

5

Ему никто не ответил. Фоэр напряг слух, задерживая даже дыхание – в комнате не было ни единого постороннего звука. Но не может же быть, чтобы совсем никого не было!
Тогда он еще не знал, сколько ему придется прождать.
Двадцать минут спустя его посетила мысль, что в комнате стоит видеокамера, его снимают, чтобы… чтобы? Распространить видео господина Даркхауза в такой компрометирующей ситуации? Или этот извращенец сейчас смотрит  через стекло и дрочет?
Фоэр грязно выругался. – Пошел ты, кто бы ты ни был! Что, интересное зрелище, да? Поднимаешь свою самооценку, глядя на меня? Ха, наверняка ты полное ничтожество, раз делаешь это… И думаешь, тебе это с рук сойдет?! Я тебя из-под земли достану, и туда же закопаю, живьем… полью кислотой, а сверху залью бетоном…
Тишина в ответ.
Он сплюнул. Черт, ситуация злила. Кто это? Где он? Как же бесило неведение…
Прошло время. Сколько?.. Он не вел счет минутам. Он просто думал, думал, во что же вляпался…
Мысль об извращенце была отметена. Значит это Нетронутые… Это не мог быть Девлин, Девлин бы не стал нападать исподтишка. Просто не его стиль, а уж кто-то, но Фоэр изучил его по максимуму.
-Хватить томить, вы хотите что-то знать? Рецепт антидота? Пароли? Спрашивайте, но вряд ли чего-то добьетесь. Я менеджер, не в моей компетенции знать такие вещи. Обычно все делают за меня, мое дело лишь отдавать приказания… - и в этом он был искренен. Для чего, как не для этого его здесь держат?.. Если бы его хотели убить  – давно бы это сделали..
Тишина… Значит вот какие ваши правила.
Еще полчаса спустя он понял, что он один. Злоба поднялась раскаленной волной, он дернул цепями с удвоенной силой, не жалея даже рук, раздираемых острыми краями оков, крича и ругая все в этом мире, пока не выдохся и не охрип, пока не почувствовал кровь, стекающую по рукам на пол.
И снова тишина.
Шло время… Он устал. Руки затекли, все тело затекло. Тринадцать…четырнадцать…восемнадцать… Он считал секунды – это помогало занять себя чем-то. Он давно прекратил попытки вырваться или даже заговорить с кем-то неизвестным – было почти все равно. Он просто ждал. Сорок шесть… сорок семь… Сорок восемь…
Хотелось пить…

6

Голова пленного медленно поворачивалась из стороны в сторону и замирала. Он прислушивался и анализировал. Это заставило Цепного на секунду испытать уважение. Однако Даркхауз начал кричать незнакомому извращенцу, грозясь расправой; эта часть судью совсем не заинтересовала.
Наконец, он снова начал анализировать, возвращаясь к данной ему задачке "наладь контакт с похитителем". Его слова о том, что он всего лишь раздает указания, возымели на мужчину совсем обратный эффект. Он улыбнулся, посылая человеку по ту сторону экрана эту нехорошую улыбку. Даркхауз знал то, что ему было нужно, иначе судья силился бы похитить научного сотрудника из лаборатории, которых похитить гораздо сложней.
Рик оторвался от книги наблюдая, как несколько минут его пленный рвется в оковах раздирая кожу. Пришлось сделать потише звук в наушниках. В какой-то момент ругательство само задохнулся и злобный хрип вырвался из глотки.
И откуда в человеке столько злости? - Цепной достал сигареты и закурил. Эта была совсем другая марка, отличная от той которую обычно курил Рик, с противным едким запахом.
Еще остался час и судья вернулся к чтению, переворачивая рукой в перчатке новую страницу. На экране обреченно свесив голову все в той же позе седел человек. Его губы неуловимо двигались будто что-то произнося. Не то молясь, не то считая время.
Чейн чересчур увлекся чтением и не сразу заметил что часы на его руке тихо пищат, сигнализируя о том что пора наконец навестить подневольного гостя. Он отложил книгу, заложив ее сигаретой, поднялся, и закуривая новую сигарету пошел к "гостиной".
Его шаги, неторопливые, будто взвешанные как и каждое его последующее слово звучали поначалу за стеной, потом дверь скрипнула и отворилась впуская их внутрь. Эти размеренные шаги остановились прямо перед рыжим. Он стоял между его раздвинутых ног, в затылок ему светил ночной свет из окна. Стоять поодаль от прикованного и обездвиженного человека - значит безгранично бояться его. Рик же приковал его исключительно ради скорейшего установления контакта и чтобы избежать ненужных эксцессов с драками и побегами.
- Будешь умен, мы закончим быстро, - тихий голос с хрипотцой после долго молчания стал громом в тиши. Запах сигарет ударил в ноздри замерзшему измученному пленнику. Но Чейн подозревал, что еще не настолько измученному, чтобы быть достаточно сговорчивым.

7

Время шло.
…Тысяча девятьсот девяносто семь… тысяча девятьсот девяносто восемь… тысяча девятьсот девяносто девять…
Двухтысячную секунду заглушили раздавшиеся в отдалении шаги. Размеренные, неторопливые, они неуклонно приближались. Скрип открывшейся двери, затем хлопок закрывающейся  – и вот шаги уже в комнате, остановились прямо напротив него. Некто закрыл собой источник слабого света, который рыжий чувствовал даже через повязку .По спине пробежался холодок, хотя, казалось бы, он уже  замерз, так замерз… Ощущение живого человека так рядом, после долгих часов одиночества, было слишком явным, а невозможность видеть только усиливала  это чувство. И его голос, шаги, энергетика… пугали? Может быть. Но не совсем… Окончившееся ожидание неизвестного было облегчением, и в то же время, Фоэр чувствовал опасность сейчас больше, чем когда либо до этого.
Сейчас он более, чем раньше превратился в слух, обоняние и осязание, пытаясь уловить хоть что-то, чтобы составить наиболее полную картину происходящего. И заодно – отвлечь себя от накручивания и опасений. Потому что нельзя было бояться.
В нос ударил запах паршивых сигарет – он итак не слишком любил запах табака, а тем более таких… Однако запомнил. Как и голос. Немного хриплый, глубокий, выдержанный. Человек, которому он принадлежал, явно не из робкого десятка. Запомнить все, каждую мелочь – вот его основная задача сейчас. И если он выберется отсюда… а он непременно выберется…
Фоэр не сразу поднял голову. Не бояться – сказал он себе. Чтобы ни случилось…
- Ааа… явился-таки… - он ядовито улыбнулся, - Не оперативно работаешь. – цепи звонко брякнули, когда он шевельнул пальцами. Черт, он не чувствовал свои запястий…
Конечно, рыжий прекрасно понимал, что не зря его держали тут три часа… больше? к ряду. Но… натура не позволяла сдаться, натура требовала высказать все, что он думал о происходящем. Фоэр так легко не сломается. Дрим так легко не сломается.

8

Чейн оглядывал его с ног до головы, будто отвык от этого вида с того момента как он его обыскал, пристегнул и оставил тут, будто не было на его экране постоянного напоминания. Кровь из истерзанных запястий уже не текла, но неугомонный пленник снова дернулся, тревожа подсохшую корочку.
Рика в такие моменты удивляла несговорчивость и глупость людей. Первоочередное для них должно быть самосохранение. Если ты попал в лапы какого-то ублюдка, то надо узнать по каким правилам он собрался с тобой играть, насколько честно он выполняет свои обещания, если обещает тебя  выпустить. Как отомстить ему, если ты умрешь здесь, только из-за того что твоя упрямая гордость не давала тебе быть вежливым и послушным? Такое поведение недостойно разумного человека, способного мыслить на трезвую голову. Значит, пленник его боится на столько, что потерял голову. Что ж... ему положено. Но вот манеры...
Решив, что он никуда не торопится, судья продолжил курить, стоя в абсолютном молчании. Для того чтобы отвлечься от пленного и не заскучать он стал размышлять над новым делом.
Женщина раздробила любовнику череп чугунной сковородой, которая была семейной реликвией вот уже 200 лет. Оказалось что это сковорода уже проходила по аналогичному делу, только тогда на скамье подсудимых была бабушка преступницы. Как ни странно, тогда сковороду вернули обратно в семью.
Цепной посмотрел на пленника, ожидающего хоть какого-то ответа. Рик же ожидал, когда он сменит свои язвительные нотки на нормальный покладистый тон, как у осужденного, осознающего свою вину. Еще не прошла и треть того времени, которую мужчина отвел под ночной допрос, а значит он может играть в эти игры еще долго.
Тихо тикали часы на его руке, в комнатке расползался сигаретный дым, въедаясь в одежду, кожу и волосы обоих. Слышно было тихое ровное дыхание похитителя, и сбивчивое, тяжелое Даркхауза.
Неужели надо будет продержать заместителя главы корпорации Дрим еще часа три, чтобы простой урок хороших манер, пусть и поддельных, был им усвоен? До этого момента, судья не собирался с ним говорить. Говорят лишь с людьми, а не с гавкающими псами.

9

Ожидание ответа было тщетным. Голова Фоэра снова опустилась вниз, падая на грудь. Рот был приоткрыт, дыхании тяжелым, хоть Фоэр и старался сдерживать его, чтобы не пропустить ни одного звука извне. Дыхание, шорох одежды, тиканье часов… казалось, неизвестный похититель превратился в каменную статую, не двигаясь с места, даже не переступая ногами и не меняя положения рук. Фоэр так не умел. Он вообще с трудом оставался на одно месте, его энергии всегда было слишком много, а сдерживать ее полностью он так и не научился.
Прислушался к своим ощущением… Холод пробирал до костей, наверняка он был бледен, что ему, как считал сам Фоэр вовсе не шло… Хотя, черт возьми, что за мысли? Какая разница, какая сейчас, ради всего Дрима, разница?!
Как ни странно, последней каплей стал звук тикающих часов. В тишине, в полном бессилии он его ненавидел. Этот звук... размеренный, четкий, постоянный, способный длиться вечность и никогда не кончаться. Вот интересно, а что кончится первым – время или терпение этого человека?
Фоэр уже понял, что тот не станет орать или бить его. Как минимум сразу… Это была тактика ожидания. Как игра в гляделки – кто первый моргнет и отведет взгляд. Только тут было все куда серьезней – кто сломается первый. Либо не выдержит этот человек, либо Фоэр…
Ну конечно, Фоэр. Да, было не по себе, да, была гордость, долбанная гордость, которая вечно приводила ситуации к катастрофическим последствиям.
Но, с другой стороны… Сейчас она была совсем ни к чему. Он был пойман самым позорным образом, обнажен, скован, находился вообще неизвестно где и не ведал, что будет дальше, и при этом он мог ссылать на гордость? Смешно.
К тому же ему было банально интересно, что будет дальше. Ему настолько надоело тут сидеть, у него болели руки, затекло все тело до полного изнеможения, и нужно было изменить хоть что-то. Или отвлечься разговором. А для этого нужно было попробовать играть по чужим правилам. Сделать вид, что он поддался.
Прошло еще несколько минут, прежде чем немного хриплый голос рыжего прорезал воздух.
- Спрашивай.

10

Рик не требовал искренней вежливости, не требовал искреннего прилежания. Достаточно того, что Даркхауз решил, что эту игру ему не выиграть и согласился на его правила. Глупо было бы полагать, что человек способен в одно мгновение покаяться, в одно мгновение переменить свое мнение о вехах этого мира, в одно единое мгновение стать другим. Такие процессы могут тянуться долго, тлеть под густым слоем упрямства и заблуждений, и лишь внешне может показаться что все произошло мгновенно. Черви сомнений долго грызут предубеждения людей.
На перевоспитания Фоэра Чейн не претендовал. Он всего лишь хотел покорного отношения, достойных и полных ответов на свои скромные по притязаниям вопросы и сбережения общего времени.
Что же ему надо было от этого человека? Он не искал формулы антидотов. Вряд ли заместитель главы корпорации знает такие вещи хотя бы на бумаге. Да он в глаза ее никогда не видел, скорее всего, а если и видел, то не обратил внимания, подмахивая подпись на лабораторных бумажках.
Случилось непредвиденное обстоятельство, испортившее жизнь организации Нетронутых. О ее очередном возрождении из пепла стало известно корпорации, и Дрим решил, что ему не до церемоний. Чистильщики вышли на охоту и весьма успешно.
- Недавно взяли группу людей, именуемых себя Нетронутыми. Их судьба?
Окурок упал в пакетик-пепельницу, а судья вооружился новой сигаретой. Он перевел вес тела с одной ноги на другую и снова замер. Его сердце не колотилось в ожидании. Он привык к тому, что свидетели долго мутят с показаниями, что подсудимые врут, что процессы по уголовным делам способны длиться ни один год. Надо быть достаточно терпеливым чтобы изо дня в день по несколько раз выслушивать одни и те же показания, слушать признания преступников как заезженные пластинки. Он и здесь мог подождать.

11

Услышав вопрос, Фоэр даже выдохнул от облегчения. Ха! И это все? На такой вопрос язык не просто развяжется, он ответит на него с удовольствием.
Вдох и выдох. Рыжий начал, его голос был тихим и спокойным, но все же, он не мог скрыть его легкую дрожь:
- Что ж, мне нечего скрывать. Напротив, было бы неплохо, чтобы от этом узнали… о том, как в Дриме расправляются с предателями. – конечно он считал Нетронутых предателями  Корпорации, ее идеалов, ее политики. И таких повстанцев надо уничтожать самыми злостными способами. Чтобы неповадно было. – Их отвезли в лаборатории… Наши ученые хорошо работают, наркотик постоянно совершенствуется. Но, к сожалению, несмотря на столь высокий уровень развития научных разработок, нам постоянно не хватает чистых подопытных образцов. А столь большая партия была просто праздником каким-то… - он говорил медленно, растягивая слова – так было проще не прерываться. – Однако, они не выдержали своих доз. Наверное, это было болезненно… - в голосе Фоэра послышалась жалость, но на лице расползалась злобная усмешка. Он получал удовольствие от своего рассказа. - Они так кричали… двоим пришлось ввести инъекции, они сопротивлялись смерти дольше всех. Такая жалость… столько денег на них ушло. Но ничего, зато благодаря ним формула будет усовершенствована. Так что они герои-первопроходцы в каком-то смысле. – Он сделал паузу, крутанув головой, пытаясь хоть чуть-чуть размять затекшую шею. – Ах, да… трупы сожгли. Мало ли какая зараза.
Фоэр присутствовал при всем эксперименте. Конечно, он не расскажет этого. Как не скажет и того, что именно он подписал разрешение на его проведение, и именно он собственноручно вколол смертельную инъекцию двоим оставшимся, чья воля была сильнее, даже не думая о предварительном обезболивающем. Их глаза… такие люди должны были работать на Корпорацию, они бы много добились, многое совершили. А что им бы дало их жалкое повстанческое существование? Одну смерть. Смерть подопытных кроликов.

12

Кажется пленник испытал облегчение. Мука с его лица сошла будто ее и не было никогда. С его губ срывались слова, а было похоже, будто он говорил: "Мог бы пригласить меня на ланч, я бы и так все рассказал".
Чейн слушал, не прерывая его, был внимателен и тих. Странно ему было: на что рассчитывал этот глупый заместитель главы корпорации. Если он ожидал, что ему вышибут мозги со злости за безвременно погибших товарищей, то он был дураком. Если он ожидал, что обливаясь слезами, его отпустят на все четыре стороны, потому что без любимых собратьев по оружию жизнь не мила, то он дважды дурак. Если он собирался выплеснуть накопившуюся обиду в эти ядовитые слова и откупиться легкими увечьями, то это уже не лечится.
- Меня не интересуют подробности в красках - безжалостно и спокойно отрезал судья.
В тот же момент по лицу рыжего пришелся дикой силы удар. В нем не было злости, в нем не было ярости, обиды. Это был холодно рассчитанный удар, не несущий в себе мести. Пусть Девлин мстит с пламенеющим взором. Рик всего лишь продемонстрирует, что и из Даркхауза выйдет отличный крикливый подопытный кролик. С другой стороны тут же пришелся такой же удар, отбросивший голову на другую сторону и вправляю повторно хрустнувшую челюсть. Говорливость рыжего ему еще понадобиться. Еще несколько ударов не от души, а как по протоколу обрушились на окровавленное лицо и наконец судья отступил от пленного. Отсутствие манер и уважения - такая проблема у современной молодежи.
- Кто подписывал бумаги? - вопрос прожег воздух. Кажется он знал ответ на него, но желал посмотреть, хорошо ли пленный усвоил этот урок: отвечать честно, без излишеств. Допрос только начинался.

13

Фоэр ожидал удара, но не рассчитывал на такую силу. При первом ударе из глаз посыпались искры, а голова с силой мотнулась в сторону, челюсть пронзило острой болью. Он успел лишь крепче сжать зубы, когда обрушился второй удар. А затем еще. И еще. Пока голова Фоэра не упала безвольно на грудь. Он закашлялся, дернувшись на цепях вперед, выплевывая прямо перед собой кровь и… кажется, вместе с ней пару своих дальних зубов.
Сука… Хорошо поставлен удар… учту...
Но все равно, Фоэр считал, что его слова, его подробности стоили этого всего. За маленькое моральное удовлетворение он отплатил болью и… парой зубов.
Второй вопрос, казалось, прозвучал более жестче, чем первый. Конечно, вариантов ответа было несколько. Он мог ответить, что не знает, но тогда правду из него выбивали бы силой. Впрочем, реакция на другой вариант вряд ли бы сильно отличалась. Он был в том положении, когда путей было несколько, но все они вели к одному выходу. Можно было рваться через терновник, а можно было лезть через колючую проволоку. Невелика разница, правда?
К тому же, неужели итак не ясно, Фоэр – вице-президент Дрима, именно его подписью оканчиваются все мелкомасштабные документы, и именно он крепче был связан с оперативным и Научным отделом, с делами внутри них, тогда как Гай орудовал на финансовом уровне и всем, что касалось управления. Значит, этот подонок хочет услышать все со слов Фоэра? Ну что ж, он это получит.
Он снова сплюнул, снаружи из разбитых скул и губ, и внутри, где по ощущениям Фоэра все превратилось в кашу и пульсировало болью, вниз по подбородку стекала кровь, капая на кафельный пол, этот мягкий звук казался излишне громким во временно наступившей тишине.
Наконец, он подал хриплый голос.
- Я.

14

Смотря на лицо пленника, нельзя было бы заподозрить судью в том, что ему не нравится насилие. После такого, пленному лучше запереться и никому не показываться. Однако, Чейн не испытывал услады в нанесении увечий рыжему. Просто так было надо. Внутри судьи все было тихо, спокойно и тикало как часы без единого сбоя. Ни замирающего от восторга или отвращения сердца, ни полыхающих глаз. Самое обычное оглядывание с ног до головы внимательным взглядом. Кровь и выбитые зубы давали надежду, что побои нанесены не без пользы. От надежды быстро перешли к реальности.
Усвоил...
Судье показалось, что надо поправить повязку. Рука, скрытая перчаткой, поправила ткань. Он делал это не грубо, не резко, а буднично. Девлин бы уже взрывался от злости, ярости, обиды и воистину безутешного горя. Стоило представить главу Нетронутых сейчас здесь и минуты жизни Даркхауза можно было пересчитать по пальцам, если, конечно, после тирады про мучения его сотоварищей, он бы не решил пытать рыжего самыми зверскими способами. Если это понадобилось бы, судья тоже прибег бы к пыткам, но пока нужды в них не наблюдалось. Удовлетворив меж тем свои перфекционистские потребности, Чейн решил продолжить.
- Каковы последние разработки и их результаты?
Явно он не говорил о штамповки аспирина по секретной технологии. И он не поверил бы, если бы Даркхауз заявил, что ничего не знает. Должность начальника тем и хороша: их ничего не интересует, кроме результатов. По своей личной практике Чейн это хорошо знал. Не важно как он сделает свою работу, главное чтобы отчет о ней был предоставлен в сроки, радовал начальство и исключал незаконные действия.

15

Фоэр дернул головой в сторону, когда почувствовал чужую руку, поправляющую повязку. Рефлекс скорее, надеяться на то, что ее снимут, он даже и не смел.
При вопросе о последних исследованиях Фоэр похолодел. Вот уж в лоб так в лоб. Он не имел права разглашать подобную информацию, особенно ту, что лежит непосредственно в его компетенции. Именно он работал в научном центре, и именно ему когда предложили пост Президента, хоть судьба и сложилась иначе, поэтому Энгельс знал, кому доверить непосредственно мониторинг и отчетность о наукоемких отраслях Дрима.
Даже нет, скорее он не хотел этого делать. Ведь правила всегда можно нарушить, но вот собственные мотивации и желания сильнее всяких правил. И уж совсем хорошо, если они совпадают. Фоэр был человеком несдержанным и эксцентричным,  неожиданное повышение два года назад сильно испортило его, поэтому такие пункты были немаловажными.
Он замешкался на мгновение, прежде чем ответить. Запястья дернулись в оковах – затекшие мышы заныли с новой силой, но он все еще чувствовал их, и на том спасибо.
- Все данные о последних исследованиях из научного центра идут напрямую к Энгельсу.
Кем бы он ни был… а то, что это кто-то из Нетронутых, Фоэр уже давно не сомневался, непосредственная информация о делах Дрима, тем более из департамента исследований, не должна попасть к нему. Нет, Фоэр не собирается строить из себя партизана какого-нибудь, это смешно. Но он предан Дриму еще с тех пор, как попал в приют, где с детских лет прививалось знание о том, что Корпорация это нечто высшее, это даже большее понятие, чем религия или абсолютный государственный лидер. К тому же, это дело принципа. Оставалось лишь молиться о том, чтобы этот ответ прокатил. А на что же ее надеяться в его положении?

16

Судья глядел на огорошенного вопросом рыжего. Неужели он ожидал что все вопросы будут легкими, что его пригласили сюда отдохнуть от дел утомительных в корпорации? Там же столько ответственности, там же все исследования проходят через его руки. Там же над лабораторией возвышается именно он, этот безумный пироманьяк.
Даркхаузу могло показаться, что он сумел вполне реалистично сыграть то, что он ничего не знает и его заминка не выглядела странно. Но со стороны его окровавленное лицо выражало искреннее метание души, его действительно напугал вопрос и необходимость на него ответить. Его напряженные скулы, как будто он сжал зубы, и брови сошедшиеся к переносице, показывали с каким нетерпением он ждет реакции мучителя. Он весь превратился в слух.
Слушать было что.
Чейн не собирался больше с ним церемониться. В его планы входило отпустить рыжего, но вот на сколько целым зависело лишь от пленного. Современная медицина уже творит чудеса сращивая кости быстро, заживляя ткани и отращивая пальцы. Поэтому непоправимо повреждать тело заместителя главы корпорации судья не предполагал. А вот насчет психики он ничего обещать не мог. В случае неповиновения, он намеревался сделать муку нестерпимой.
Во тьме послышался звук извлекаемого оружия. Еще мгновение и две пули прошили ладонь и локоть левой руки пленного. Пока левой. Если так пойдет и дальше, он превратит его в дуршлаг.
- Ответ неверный.

17

В пустой тишине раздался шорох, затем что-то щелкнуло (предохранитель?..), раздались выстрелы, и резкая боль прошила левую руку в двух местах. Фоэр сдавленно закричал, рефлекторно дернув с силой  рукой, чуть не вывихнув себе сустав до кучи. Слова громом отозвались в голове, и рыжий похолодел. Логическая цепочка мыслей, еще недавно увлекавшая его в размышления, рассыпалась, уступив место хаосу.
Они слишком много знают... Они слишком много знают… - пульсировало в голове у Фоэра. Откуда они столько знают, почему они так хорошо осведомлены об устройстве Дрима? Внутри нарастала паника… Как только он выберется отсюда – если он выберется отсюда – он прикажет удвоить защитные барьеры серверов, проверить всех сотрудников, всю их биографию, все досье, сменить пароли на карточках доступа…
Какого черта… эта маленькая организация, эта надоедливая муха, слишком мелкая, чтобы прихлопнуть и слишком назойливая, чтобы не замечать – как эта информация к ним попала?!
Увеличить отряды Чистильщиков, не оставлять ни один квадратный метр города без присмотра…
Фоэр всхлипнул – пулевые отверстия горели, а ноющая боль распространялась по всему предплечью.
Сфокусировать мысли, вспомнить обещание данное себе, и, скрепя сердце, выполнить его. Он не мог сдать свою собственную работу врагу. Но и не хотелось получать еще пуль. Так как же поступить?..
К черту… сказать и все, ведь никто не узнает? Действительно, никто. Да и что Нетронутые будут делать с этой информацией?
Но… он качнул головой, снова облизывая разбитые губы. Голос предательски дрожал.
-Я… я не могу ответить.

18

Тело пленника содрогалось. В нем била ключом мелкая дрожь. Его рваное дыхание кричало, что он боится, он на грани, он едва в сознании от боли, но если бы он его потерял, сознание всегда можно было бы вернуть. Чейн скользнул взглядом по темным струйкам медленно текущим из ран, густым, почти как горячая смола.
Запах крови не мог перебить противный запах сигарет, наоборот он впитывался в раны силясь проникнуть в тело через кровь. В этом накуренном дыму неестественно бледный с яркими рыжими волосами Даркхауз выглядел жалким. На таких с презрением плюют. Таких пинают в живот, чтобы поиздеваться. Таких заставляют кричать и умолять отпустить до последнего болезненного вздоха.
Опять повисло тяжелое молчание. В него изо рта пленного взвесью попадали тяжелые выдохи, пропитанные кровью. Тьма и пустота снова надвинулась на него. Суровый хриплый голос пропал будто его и не было, пропали все звуки, только запах сигаретного дыма улавливал разбитый нос рыжего. Ощущение, что он может сойти с ума от пытки посетило его голову так отчетливо.
- Можешь.
Тихо, безжалостно, одним глухим рычащим звуком из глубин глотки произнес голос. И опять в нем не было злости, в нем не было удовлетворения от происходящего, в нем не было спасительной ненависти. В нем были лишь сухие ноты допроса. Машина и то лучше не могла бы допрашивать своим леденяще механическим голосом.
Выстрел.
Пуля вломилась в кость застревая в ноге ниже колена. Чейн медленно но верно превращал Даркхауза в решето. Через пять секунд он выпустил еще одну в другою ладонь. Судья смотрел на часы. Еще через пять секунд пострадал второй локоть. Если бы пленный, наконец, захотел бы это остановить, у него еще оставался голос. Никто не отнимал у него права умолять. Никто не отнимал у него права рассказать то, что от него требуют.

19

Снова голос лезвием по свежей ране, ледяной водой, холодной сталью.
Можешь.
Приказывающий, беспощадный, и в то же время смысл сказанного говорил:
Поверь в себя, Фоэр, ты можешь сказать, ты все можешь... все в твоих силах.
Пуля, вскрик и последовавшая за этим судорога – металл застрял прямо в кости, едва не задев основной нерв, но и этого хватило. Не успела нога начать отматься, как вторая пуля прошила вторую ладонь, а затем и локоть. Руки непроизвольно дернулись, корпус мотнулся назад, и Фоэр ударился спиной о стену. Голова запрокинута, рот приоткрыт, тело подавляет желание вывернуться, извернуться, найти новое положение, не такое болезненное… Новый крик, новая судорога.
После пятой пули голова пошла кругом –если бы не повязка, он увидел бы, как комната ходит ходуном, и только темное пятно допрашивающего смутно маячило перед глазами.
Фоэр сжал зубы до скрипа, до боли, сдерживая рвущееся наружу скуление, жалкое и ничтожное, как и он сам, нагой и обездвиженный, плюющийся кровью и упирающийся в свои принципы.
- Скажу одно… - Рыжий запрокинул голову, незрячая повязка смотрела прямо в лицо Неизвестному – голова была повернута так следуя одной интуиции. – Дрим скоро проникнет в кислород, которым мы все дышим. Наши ученые уже работают над этим… - его свистящий шепот звоном отдавался в комнате. -  И что вы тогда будете делать?.. Нетронутые…
Он ведь сказал кое-что и при этом не раскрыл готовых результатов. Возможно эта информация отвлечет его мучителя. Ну, с другой стороны, это не просто слова – разработки уже ведутся. Наркотик Дрим, подобный Респиро, будет загружаться в водяные и воздушные фильтры Мегаполиса. Это будет полной победой. Осталось только доработать антидот и распространить его в правящих кругах. О коем, впрочем, Фоэр ничего не знал, кроме факта его существования.
- Лучшие станут «нетронутыми».. потому что… действие наркотика на них влиять... не будет... больше ни-ко-гда… - голос становился все тише, а голова опускалась все ниже, пока сознание Фоэра не покинуло его, и он впал в тревожную болезненную дрему. Боль, кровопотеря и стресс давали о себе знать.

20

Чейн затих, потеряв на время интерес к пленному корчащемуся от боли и держащем свое сознание на последней тонкой ниточке. Голова неестественно мотнулась и опала на грудь. Его конечности все еще сводило болезненными судорогами и они вздрагивали без ведома хозяина, который находился сейчас вне своего тела разумом.
Дрим попадет в воздух... Как досадно, что Нетронутым не так-то легко состязаться с корпорацией в скорости получения антидота. Однако с другой стороны, после этого отлови любого из верхушки, возьми кровь и выведи антидот. Похоже, Дрим настолько недальновидны, что делают необратимый антидот.
Как человек расчетливый, Чейн полагал, что куда более выгодным было бы вывести антидот так же дозированный как сам наркотик. Возможно он хорошо бы сыграл на доске Дрима и показал бы себя с самой своей характерной стороны как нельзя можно лучше. Это было бы возможно, случись все иначе. С самого начала. Будь у него немного другие взгляды и воспитание. Попадись ему другие друзья и знакомые. Однако сейчас уже было поздно менять диспозицию и перекрашивать себя в другой цвет, да судья к этому и не стремился. Мужчина потушил сигарету, скинув уже пятый окурок в полиэтиленовую пепельницу.
Значит разработка антидота выходит на финишную прямую. Есть уже намеченные горизонты, вполне достижимые. Тогда Нетронутым надо быть готовыми похитить антидот когда придет время и готовиться к нападению наркотика через легкие, и кожу, и воду. В голове Рик набросал наметки подготовки к этому базы, а так же решил какие указания необходимо дать в научный отдел.
Нашатырь пробудил пленного быстро. Его разум упорствовал, не желая возвращаться в неприятную реальность напоенную запахом крови и едких сигарет, но Чейн был настойчивее. Еще не все, еще рано отдыхать.
Господин Даркхауз, еще пара вопросов...
- Что с разработкой антидота? - требовательно зазвучал голос сквозь мешанину боли и стучащий в голове поток крови.


Вы здесь » Dream » [О прошлом] » Feuer & Rick Chain. Допрос