Dream

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dream » [Западный округ] » Fiesta lounge bar


Fiesta lounge bar

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

http://s58.radikal.ru/i159/1002/48/be6a512af2e9.jpg

http://s39.radikal.ru/i086/1002/f3/4a786179e079.jpg

Элитный бар с двумя залами. В одном - бар и бильярдная, во втором - маленький танцпол и столики.

2

>>> Кабинет Сильверстайна

Добрался до указанного бара Томас, похоже, первым. Он никогда не любил столики – за барной стойкой удобнее. Усевшись на высокий стул, небрежно облокотившись о лакированную поверхность и кивнув приветственно бармену, мужчина кинул короткий отказ на предложение какой-то смазливой леди слева поболтать и заказал себе двойной виски со льдом, принимаясь крутить в свободной руке серебряную зажигалку – он сам не курил, но с некоторых пор зажигалки были всегда при себе – а вам не доводилось сталкиваться с импульсивными курильщиками, у которых в самый неподходящий момент закончился газ в зажигалке? Чужие взгляды проходили, казалось, сквозь него. Он привык к тому, что красив. И вызывает зависть или восхищение. Люди – они странные. По умолчанию. Томас этого не понимал, но принимал, как данность. И слишком долго жил именно так, чтобы какие-то несколько лет убрали эту веру в себя. А когда к этому привыкаешь, уже не требуется замечать каждого, кто тебя выделил из толпы. В конце-концов, внешность - просто приятный бонус к доставшимся от деда мозгам. И способ обмануть и заставить недооценивать.

3

[Частная клиника Сильверстайна] » Кабинет Сильверстайна

Стрелки неспешно ползли по циферблату наручных часов, беззвучно тикая, точно боясь вызвать раздражение красивого мужчины, что сейчас ехал по шоссе в сторону центра города. Каждый отдыхал по-разному: кто-то любил играть в гольф, кто-то любил ходить в спорт-бар, кто-то наслаждался вечерним массажем, а Ричард… Ричард любил находиться дома, держа в руках толстую книгу, и читать «корпоративное право». Однако в этот раз он решил изменить своим предпочтениям. К себе домой Сильверстайн решил не приглашать Томаса. С какой стати? А вот выпить бренди и побеседовать было бы весьма неплохо.
«Надеюсь, ты не окажешься таким же занудой, каким бываешь на работе», - подумал Сильверстайн, припарковавшись недалеко от входа в бар.
Он выбрал дорогое, респектабельное заведение. В таких местах обычно собираются мужчины из высшего общества, чаще всего, со своими молодыми любовницами, и хвастаются друг перед другом своим состоянием.
- Добрый вечер, - поприветствовал Ричарда охранник, и мужчина слегка кивнул ему в ответ. Он был уверен, что Томас еще не приехал, поэтому не спешил. Прошел в зал неторопливой уверенной походкой и огляделся. И впрямь, Крафта еще не было. У барной стойки сидела какая-то красивая девушка с весьма соблазнительным декольте, а рядом изящный, стильно одетый парень, наверняка, симпатичный, однако Ричард не мог увидеть его лица, так как он сидел спиной к нему. За столиками развлекались и играли в карты господа, которые никаким образом не заинтересовали Сильверстайна. Что же, оставалось лишь сесть у барной стойки, заказать бренди и дожидаться Томаса или… знакомиться с той пышногрудой блондинкой.
Однако когда Ричард приблизился к барной стойке, он едва смог скрыть свое изумление.
«Разрази меня гром!» - подумал он, понимая, что за юноша сидел рядом с блондинкой. Нельзя было не признать, что он выглядел просто потрясающе. А как же костюмы, строгий вид, зачесанные волосы? Он выглядел смело, стильно и чертовски привлекательно.
Наверное, Ричард впервые посмотрел на Томаса не как на подчиненного, а как на красивого парня.
«Ум и красота – редкое сочетание. Природа была щедра к тебе», - такая мысль позабавила Ричарда, и он приблизился к Крафту.
- Добрый вечер, Томас, - тихо произнес Ричард, чуть улыбнувшись своему собеседнику. – Надеюсь, не заставил вас слишком долго ждать и тем самым томиться в одиночестве. Рад, что вы решили принять мое приглашение и все-таки приехать. Вам же самому будет интереснее немного развеяться, ибо мне, как бы то ни льстило моему самолюбию,  представляется, что вы не откажетесь от моей компании.
Ричард и Томас обменялись рукопожатиями.
- Должен признаться, что выглядите вы весьма… необычно. Я даже не сразу узнал вас. Однако мне нравится выбранный вами стиль. Оказывается, вам подходят не только тугие удавки галстуков, Крафт.
Опустившись на стул рядом, Ричард все еще не мог привыкнуть к внешнему виду своего собеседника.
- Бренди, - заказал он у бармена. – Что вы желаете, Томас?

4

- Ну, вот где правда жизни? – нарочито громко прошептала неудавшаяся собеседница, когда второй привлекательный в ее глазах потенциальный любовник, а то и муж, остановился не возле нее, а около отшившего ее парня, - Почему если красивый, богатый, то обязательно пид..рас?
- Aliena vitia in oculis habemus, a tergo nostra sunt. – Небрежно обронил Томас, даже не повернувшись к блондинке, перед тем, как подняться и пожать протянутую ему руку, - добрый вечер, мистер Сильверстайн.
Короткая заминка, знакомый слишком хорошо взгляд, которым на пару мгновений одарил его руководитель. Не победа, скорее, маленькое поощрение себе – надо же, какой пассаж. Похоже, что внешне он вполне во вкусе Сильверстайна. Уже неплохо. Значит, имеет смысл начать хотя бы с внешнего.
Небрежная улыбка, выбранная из всего арсенала самой подходящей. Скользнув пальцами по щеке, убирая выпавшую из укладки прядь волос на место, Томас снова устроился на облюбованном им стуле и посмотрел в глаза руководителю.
Кто-то был соблазнительным от природы и просто знал, что делать. К сожалению, Крафты не отличались природной притягательностью. Но и последними быть не умели. Кто-то учился флиртовать у друзей. А Томас, не понимая, к чему кривляния, некоторое время наблюдал. Из любопытства. Поэтому лишних или случайных жестов в его арсенале не было никогда. Он точно знал, что сейчас взгляд прикует дрогнувший на запястье кожаный шнурок, привлекая внимание к «точеным» кистям. Он знал, что очень короткое скольжение кончиком языка по нижней губе без странного взгляда, называемого людьми «томным» - не флирт, но заставит посмотреть на губы.
Он изучал реакцию людей на жесты. Не понимал, но запоминал и складывал в свои необъятные просторы памяти, чтобы вот в такой момент, как сегодня, аккуратно достать, стряхнуть пыль и использовать, как оружие.
Не честно по отношению к Ричарду? А что было бы честным? Не даром же говорят, что в любви, как на войне.
Осознавать, что все-таки способен влюбиться, было тяжело. Уточнение  - было бы тяжело. Но нет проблем, когда есть способ решения их. Он наблюдал, собирал информацию – кто нравится, почему? И теперь готов был постепенно вступать в военные действия.
Сильверстайн никогда не останется с тем, кого слишком легко получил. Поэтому откровенное соблазнение было откинуто еще тогда. Приручить, заставить завоевать… Стать тем, что далось не легче его клиники. Да, тогда есть шанс. И именно его он и хотел получить.
Впрочем, особенно и играть не приходилось – сколько истерик он выслушивал в свое время от партнеров, которых было не так много, что с ним невозможно. Что с ним – это не с ним, даже если официально он и сказал да, на деле ничего не меняется. Правда, есть ли смысл сравнивать. Поймав пущенный к нему по стойке барменом двойной виски со льдом, Томас поднял его и отсалютовал Ричарду:
- Я уже… Виски, всегда любил, - и снова улыбка – Томас не понимал, зачем люди улыбаются так часто – на самом деле непроизвольно это получалось очень редко.
Но первое правило руководителя гласило – умей улыбаться тогда, когда не улыбается. И люди к тебе потянутся. И он научился. В неискренности не обвинишь – да, немного странновато, что глаза серьезные. Но выглядит вполне естественно, даже очаровательно, если верить лизоблюдам братика.
Скользнув губами по краю стакана, словно по телу любовника – этот жест нравился даже ему, потому так старательно и тренировал перед зеркалом, Томас только смочил их в напитке, практически не делая глотка. Свободную от стакана руку он небрежно устроил на стойке, позволяя рукаву чуть завернуться, приоткрывая взгляду кисть с проступающими под медово-золотистой от природы кожей венками.
- К чему лишняя скромность, мистер Сильверстайн? – а это и было главное отличие, которое не мог не заметить руководитель.
Привычно безэмоционального тона сегодня не было. Да, он не распевал голосом серенады, не признавался им в любви и даже не соблазнял. Просто тот звучал иначе. «Стал живым», если так можно сказать о чем-то по умолчанию не живущем.
- Вам не хуже меня известно, что я никогда не отказывался от Вашей компании, так что это не лесть, всего лишь истина нашей жизни. Amicus certus in re incerta cernitur. Но еще лучше, когда дел нет.
Подперев рукой щеку, Томас вновь перевел взгляд на Сильверстайна, слизнув капельку виски из уголка губ, и улыбнулся уже по-настоящему – невозможно было не улыбаться, когда видишь то, чего не видел ни разу. Растерян? Не ожидал? Не недоволен – это точно. А ведь, похоже, работает. Ричард редко на кого из своих пассий смотрел так часто. Или просто пока не приелось? Мало данных.
- Надеюсь, Вам самому не будет скучно в моей компании. Впрочем, не в вашем характере терпеть скуку – не так ли? Прекрасно выглядите, впрочем, как всегда. 

5

Да, кто бы мог подумать! Томас, который точно родился в сером костюмчике и с галстуком на шее, который никогда за время своей работы не привлекал внимания и не выделялся, вдруг осмелился выглядеть вот так. Его пожирали глазами едва ли не все присутствующие. Девушки, отвернувшись от своих старых и толстых папиков, ласкали его взглядом, раздевали, мечтали о нем. Мужчины, что были помоложе, чувствовали зависть и даже раздражение к этому красавцу.
Сидящая рядом девушка в особенности была разочарована тем, кто у незнакомца у барной стойки уже было назначена встреча, да еще и к тому же с мужчиной. Ее досада выплеснулась вместе со словами, обращенными этим двум. Она оценила и Ричарда, его мужественность и привлекательность, однако сейчас была явно предрасположена к более молодому. Ее попытка поправить юбку и еще больше обнажить бедро не увенчалась должными результатами, так как Томас и Ричард уже не обращали на нее никакого внимания.
Черти его дери, но Ричард просто не мог никак поверить в то, что этот парень так изменился. Точно это был не Томас, а его клон, который перенял лишь его внешний вид, но никак не привычки и манеры. Нельзя было не скользнуть взглядом по точеной шее, проследив, как крестик на шее расположился на груди меж ключиц. Удивляло то, что при всем своем необычном виде Крафт не выглядел дешевкой. Никто бы не посмел счесть его мальчиком по вызову – слишком дорогая и стильная одежда была на нем. Он точно сошел с обложки журнала моды.
А когда Томас случайно облизнул губы, Ричард понял, что нужно закурить. Курил Сильверстайн чаще всего именно в такие моменты, когда щелчок зажигалки и первая затяжка отвлечет от весьма нетактичных мыслей.
«Успокойся, Ричард. Это же Крафт. Томас Крафт, любознательный, скромный и послушный книжный червь, который исполнителен в работе, но бестолков в постели. Тем более, что наш падший принц после своего пикантного скандала вряд ли даже смеет помышлять о мужчине»
Однако эти мысли толком и не помогли. Все равно, будь он трижды книжным червем, сейчас он выглядел великолепно. И меньше всего напоминал того Томаса Крафта, обнимающего ноутбук и считающего что-то даже в такси. 
Господи, он еще и улыбается. Мир перевернулся или Томас уже выпил половину бутылки, ожидая Ричарда. Сейчас Сильверстайн чувствовал себя так, точно кто-то изменил во всем мире таблицу умножения, а его не предупредили.
Бренди подали сразу же, поэтому Ричард смог отсалютовать своему собеседнику в ответ. Внутреннее «я» советовало Сильверстайну отвести взгляд, обратить внимание хотя бы на ту же блондинку, что мрачно цедила свой мартини, но почему-то именно сейчас владельцу клиники приспичило посмотреть на Томаса, в тот самый миг, когда он пригубил виски.
Это был не тот Томас. Настолько незнакомый, что Ричард не уставал удивляться ему. Каждый взгляд, каждый жест, каждая фраза были столь непригодны для прежнего главного бухгалтера, что Сильверстайн даже начал искать подвох.
«Чего ты добиваешься, Крафт? Разрази меня гром, если ты так ведешь себя со всеми вне формальной обстановки. Хотя… я ни разу не видел тебя где-то за дверями клиники. И изредка, у тебя дома. Но если на работе ты напоминаешь трудоголика, забывшего о личной жизни и развлечениях, то дома – усердного мальчика, родители которого уехали на конференцию и наказали ему убраться в квартире».
А на фразы Томаса и впрямь стоило обратить особое внимание.
«Лишняя скромность? Раньше ты был как монах, давший обет безбрачия, а теперь ты нашел лишнюю скромность во мне? Хм… Что дальше, солнце превратится в итальянский сыр?»
- Вот и прекрасно, Томас. Вы отлично показали себя сегодня на работе, проявив ум, находчивость и поразительную сдержанность, а также ваши отчеты заслуживают высших похвал. Однако не стоит радоваться, мой друг, так мои требования к вам теперь станут еще более жесткими. Если вы взяли одну высоту, это не повод расслабляться.
Похвала Ричарда, которую обычно ожидаешь годами, тут же превратилась в нравоучение и даже неприятное предупреждение. Впрочем, это был Сильверстайн, и от него ничего иного не получишь. Он не любил хвалить. Похвала расслабляла, лишала стремления расти. Редко кого она могла поощрить.
Услышав комплимент о своем внешнем виде, Ричард чуть приподнял бровь и хмыкнул. Определенно, нужно было закурить.
Зная, что Томас не курит, сигарету он предлагать не стал. Только его взгляд вновь скользнул по губам Крафта, соблазнительно блестящих, будучи увлажненными виски. Ричард щелкнул зажигалкой, желая отвлечься от этого сладкого зрелища, однако зажигалка лишь устало фыркнула после щелчка, указывая на то, что газ в ней закончился, и прикурить ее владельцу не светит.
Сильверстайн не смог скрыть то самое легкое раздражение, которое свойственно ему в такие моменты, и положил зажигалку на барную стойку, звякнув ей о поверхность чуть громче нужного.
- Бармен, спички…, - хотел было обратиться Ричард к бармену, но тот не услышал, так как уже направился к клиенту в другом конце барной стойки.
- Вот так вот…, - произнес Сильверстайн, покрутив в пальцах сигарету. – Вы бывали здесь ранее, Томас?

6

Как очаровательно. Нотация вызвала только очередную естественную улыбку на губах. Как будто кто-то сомневался в том, что, взяв новую планку, получишь только очередной объем работы сверху. Томас никогда не сопротивлялся. На самом деле, это было даже любопытно. За себя он точно знал – это не его предел. Он был старательно настроенной на многие функции машиной, которую сейчас использовали только на узкий их круг. А ему остро хотелось знать свой предел:
- Значит, наконец, я могу рассчитывать на то, что буду уставать на работе? Славно, а то последнее время было поразительно скучно, - честно признался он, изласкав губами стакан и сделав очередной глоток.
Томас прикрыл глаза, позволив проскользнуть искреннему наслаждению. На вечно аутичном лице это выражение смотрелось особенно непривычным, но даже ему Томас позволил появиться сам. Хоть процесс и правда доставлял удовольствие.
Глядя на то, как Сильверстайн пытается закурить, Томас только мысленно погладил себя по голове. Разумно все-таки было просчитывать все варианты событий. Небрежно перехватив пальцами свободной руки свою серебряную зажигалку, ранее отложенную на стойку, он чуть наклонился к собеседнику, извлекая из нее пламя и прикуривая Сильверстайну, поведав, как страшную тайну:
-  Вы ведь не забыли, мистер Сильверстайн? Я всегда готов к любым неожиданностям, - вложив в руку мужчине зажигалку сразу после того, как она оказалась не нужна, Томас спокойно добавил, вновь переключив все внимание на ассортимент барной стойки, позволяя Сильверстайну не прятать взгляд.
Это было ему не на руку. Пусть смотрит. Пусть видит, что ему доводится увидеть не часто. И запоминает. Все именно так. А уж сам Томас будет иметь возможность любоваться им всегда – приятно быть незаметной серой мышью. Никто не расценит слишком долгий взгляд иначе, чем щенячью преданность:
- Я не был тут ни разу, - подхватив предложенную тему для разговора, как ни в чем ни бывало ответил Томас, расправляя чуть завернутый рукав и снова принимаясь неторопливо пить свой виски, изредка переводя взгляд на собеседника, - Было бы странно, если бы это было иначе. Я не получаю столько, и кому, как не Вам, мистер Сильверстайн, это знать. А что до прошлого – моим любимым местом был «T.N. Blue», - небрежно обронив название ночного клуба, известного в бомонде и окутанного слухами о том, кто предпочитает посещать его стены, Томас улыбнулся, - причем, пожалуй, будь у меня выбор – я и сейчас ходил бы туда. А может быть уже и не ходил. Кто знает.
И думай то, что хочешь. О том, что именно привлекало в царстве электронной музыки, сексуальных меньшинств, прогрессивных взглядов золотой молодежи Принца. На самом деле ответ был до смешного прост – по пятницам там пел восхитительным голосом свои песни бард, которого ему нравилось слушать. Но чем не повод проверить – а сам руководитель прошел бы свою проверку. Какой Вы вывод сделаете, мистер Сильверстайн?

7

«Каков наглец!» - подумал Ричард, услышав и впрямь слишком дерзкую фразу в ответ на его сомнительную похвалу. Может, это стоило счесть за шутку, только вот и Ричарду захотелось пошутить
- Значит, скучно? – мужчина как-то недобро прищурился. – Вы бросаете мне вызов, Томас. Неужели вам так не терпится ощутить темную сторону моего характера на себе?
Губы Ричарда тронула легкая улыбка. Да, как будто бы Томас видел только белого и пушистого Сильверстайна, с бархатными крылышками и золотистым нимбом. Нет, никого еще из работников Ричард так не гонял. Он стремился показать падшему принцу, что никто с ним цацкаться не будет. Пришел работать – работай, а не надейся на свою фамилию. Никаких поблажек, никому, как и самому себе. Ричард едва ли не падал от усталости, успевая везде и всюду. Сколько раз Томас слышал, как Ричард на ходу диктовал секретарше десятки распоряжений, которые он должен успеть выполнить. Он всегда шел на шаг вперед, обращаясь к Жозефине через плечо: - Позвони Лоренто, чтобы он привез каталоги, прикажи Кроу перепроверить состав полученного имплантата, зарезервируй ресторан, позвони шоферу, чтобы он отвез меня на интервью и забрал через пятнадцать минут, и позвони в рекламное агентство, сообщи, что я подъеду в такое-то время.
Иными словами, здесь все умирали за работу, так как клинике приходилось нелегко. Сколько раз Томас мог слышать, как Ричарда буквально матерят его сотрудники. Сколько раз слышал жалобы, как Сильверстайн разорвал неверный отчет, выбросил в мусорник рамки с фотографиями у тех сотрудников, которые заставили ими половину рабочего стола, а если был беспорядок на рабочем столе, мог и вовсе сбросить всю эту кучу на пол. Он мог унижать в присутствии других подчиненных – иными словами, делать все, чтобы люди работали. И работали хорошо. Пусть боятся, пусть ненавидят, но пока клинике это приносит пользу, так оно и будет.
Быть может, именно настойчивость Ричарда, его жестокое хладнокровие к людям позволили ему добиться того, что Сильверстайн имел.
Но что же, вернемся в бар, где хозяин клиники и его главный бухгалтер вели своеобразную игру. У Томаса нашлась зажигалка, что, впрочем, Ричарда не удивило. Этот парень напоминал перочинный ножик, который так же являлся штопором, отверткой, ножницами и так далее. Томас на все руки и в любой ситуации.
Только вот, когда Ричард прикуривал сигарету, он не смог не заметить, насколько приблизились их лица. Быть может, Томас случайно так наклонился и отвел руку чуть вбок, но Ричард прекрасно ощутил аромат его одеколона.
«Yves Saint Laurent» - определил мужчина, оценивая его вкус. Но вот пришлось отстраниться от Томаса. Эта странная близость не могла не настораживать. Казалось, Томас ведет какую-то игру. Точно решил проверить своего босса.
«Даже если это и так, то ты заведомо в проигрыше, Крафт. Я не завожу романы с коллегами»
- Верно. Вас сложно застать врасплох. Что же, Томас, все это – лишь еще один маленький плюс в вашу характеристику.
«Не более…»
- Благодарю… Итак, я надеюсь, вы умеете играть в бильярд. Философствовать о мечтах или сплетничать о любовниках я не планировал, поэтому предлагаю сыграть. Кстати, вот и стол освободился…Надеюсь, вы не боитесь проигрышей, Томас. Кто вас знает, потом еще успокаивать вас придется, - Ричард лукаво прищурился. Его начала забавлять эта игра.
«Что же, Томас, если ты сегодня столь необычный, придется и играть с тобой иными картами. Зато не заскучаем, детка…»
- Однако я не играю просто так, мой друг. Не люблю терять время на бессмысленные игры. Пусть победитель загадает желание проигравшему. Какую-нибудь приятную мелочь… Ну, вот, допустим, мое желание по отношению к вам…
Ричард задумался. Как-то сложно желать что-то человеку, которым и так руководишь.
- Если выиграю я, вы ответите на любой мой вопрос. Ответите честно.

8

- Темную сторону характера? – посмотрев в глаза мужчине, Томас слегка усмехнулся – привычка, перенятая когда-то у деда. Только если у того это смотрелось внушительно и страшно, то вот у Крафта-младшего словно обещание чего-то не слишком ожидаемого, - Accidit in puncto, quod non contigit in anno. Забавно.
На столики для бильярда он посматривал еще когда только пришел сюда. Сколько он не практиковался? Два с лишним года, в то время как когда-то не проходило и недели без дружеского матча с незнакомыми посетителями вип-зала «T.N. Blue». Гольф был скучен, жокейство – вызовом себе и своим силам – способности укротить, подчинить. А вот бильярд Томас любил. Он был подчинен его любимым цифрам. Сила удара, угол удара, вероятность – цифры, цифры, цифры, а в них он – Бог. Он не собирался тратить слова, или предостерегать. Отнюдь, словам веры нет.
- Думаю, ответ на такие вопросы лучше показывать, - забрав из рук уходящего от столика парня кий, Томас любовно погладил его пальцами, взвешивая и приноравливаясь.
Идеально, не из дешевых. Так и место не для бедных. Конечно, не сравниться с его Разящим. Но тоже ничего.
На время расчеты отступили. И сам Томас был слишком занят, чтобы заполнить пробелы в том, что еще может нравиться людям поведенчески. Было что-то невероятно приятное в самом процессе: когда подушечки пальцев легко проскальзывают по гладкой поверхности лакированного дерева. Когда сам кий стекает между пальцами, улавливаемый у самого пола.  Он даже не особенно отдавал себе отчет, что выражение лица сменилось. Просто он действительно очень любил этот завораживающий момент – знакомство с тем, что принесет тебе победу. Словно вступление в сговор. Мистика его мира цифр. Шептание на ушко тому, что действительно существует, в отличие от людей, и не предаст. Облокотившись о столик для гольфа, Крафт еще около минуты изучал невесомыми касаниями ловких пальцев кий, после чего перевел задумчивый взгляд на руководителя.
Желание? Ответ на любой вопрос честно? Да легко, уж от кого скрывать точно нечего. Но чего ждет в ответ мистер Сильверстайн? Чего бы не ждал, нельзя оправдать это ожидание. Единственный шанс удерживать интерес к себе – не быть таким, как все, кто у него был.
А какие у него были? Те, кто чего-то от него желал. Тем проще.
Взяв мел и натирая им кий, Томас спокойно, улыбаясь уже привычной за сегодняшний вечер улыбкой, сообщил:
- Какая сложность. Проблема в том, что мне абсолютно ничего от Вас не нужно. Так что… оплатите мое виски. И, кстати, я не проигрываю.
Проигрывал – нет тех, кто никогда не проигрывал. Но сегодня нельзя. Он знал это – знал, что ни один лизоблюд не выиграет у своего руководителя, или сильного мира сего. А он не проиграет. Это ты запомнишь, не правда ли, Ричард? А раз так, остается только выиграть. Любой ценой. Жаль, нет блондинки с пышным бюстом, чтоб отвлекать. Ну, остается пробовать отвлечь собой, не так ли?
Склонившись над столом, Томас размялся, загоняя шары в лузу – он всегда делал так до игры. Свободный крой рубашки играл ему на руку. Крестик качался в такт движениям, привлекая взгляд к глубокому вырезу ворота, где можно было рассмотреть и игру мускулатуры на груди и плечах, и тревожно бьющуюся венку в основании слишком уж худой шеи. Интересно, как ему такой вид?
Сдув волосы с лица, Томас приподнял голову перед тем, как распрямиться, и улыбнулся:
- Устраивает такой вариант?

9

“Insperata accidunt magis saepe quam quae speres”, - подумал Ричард, глядя на своего гостя. С латыни это значило: «Неожиданное случается чаще, чем ожидаемое». И впрямь, он до сих пор не мог поверить, что Томас Крафт, этот строгий парень с армейской точностью, решит принять столь неформальное приглашение. Но как бы то ни было, что сейчас гадать? Этот парень стоял перед Ричардом, совершенно другой и чертовски привлекательный.
«Привлекательный? Какая чушь! Конфета не меняет вкуса, если окажется в иной обертке…» - подумал Сильверстайн, отгоняя столь странные мысли от своего сознания.
Единственное, что серьезно не устраивало Ричарда, это то, что взгляды большинства были устремлены не на него, как то бывало обычно, когда он приходил в этот бар. Теперь люди рассматривали его красивого спутника.
«С каких пор, Крафт, ты отбираешь у меня внимание женского пола? Неужели решил оставить меня позади?»
- Надеюсь, шары гоняете вы не так ловко, как цифры, иначе я обречен на поражение.
Тот факт, что Ричард не проигрывал с тех пор, как стал хозяином клиники, мужчина решил умолчать. Все-таки он сам был далеко не уверен, что трусливые коллеги и партнеры по работе не поддавались ему в игре. И если рекламировать себя, то лучше после игры, когда победишь.
Откуда такая уверенность, что Томас не выиграет? Нет, уверенности не было. Тогда какого черта идти на такой риск? Любое желание? Да ведь этот парнишка мог запросто потребовать у Ричарда переписать на него всю клинику, повысить зарплату до максимума, подарить ему дом или, если поскромнее, машину… Риск слишком велик. Ставка настолько опасная, что адреналин должен растекаться по телу, заставляя вскипать кровь и учащая сердцебиение. Кто мог Ричарду дать гарантию, что парень не выиграет и не уничтожит его своей ставкой?
Однако Сильверстайн оставался спокоен. Точно ему неведом страх проигрыша. Если жить, то стремиться до самого неба, либо бросаться на самое дно. На самом деле не этим принципом жил Ричард, но почему-то он дал себе слово, что если этот парень и выиграет, то он исполнит желание победителя. Неужели он все-таки доверял Крафту? Три года – это как три минуты по часам бизнеса, что же тогда? Чем может быть обосновано это слепое доверие?
Ричард избавился от пиджака и потушил сигарету. Оба готовились к игре неспешно, точно концентрируясь, обдумывая свои действия. Все-таки в чем-то эти двое были похожи. Оба заранее хотели знать ставки. Оба хотели победить.
Услышав желание Томаса, Ричард ощутил некое разочарование.
«Играем в благородство?»
- Всем от меня что-то нужно, и вы – не исключение, Томас. Я не верю вашему благородству, так как вы далеко не дурак, чтобы ничего не хотеть. Что же, дело ваше. Вперед!

10

Как звучит-то. К своему несчастью молодежный сленг Томас знал. И от шутки удержаться не мог:
- Шары гонять давно не доводилось, а вот в бильярд играю… Неплохо, наверное. Никто не жаловался.
Благородство? Такого слова в лексиконе Томаса Крафта никогда не было. Он даже практически не врал. Нет, он не отказался бы от того, чтобы стать для Сильверстайна одним единственным. Но получить таковое игрой в бильярд? Это обесценило бы саму цель. Да и, что греха таить, если бы он полагал, что все будет так просто, теплились бы в почти безэмоциональном нем эти чувства? Томас долго выводил для себя формулу – почему этим кем-то должен был стать Сильверстайн. И вариантов было много – сложность задачи одним из первых. Правда, самый верный и близкий к истине вариант пришел сам собой – нет ответа на такой вопрос. Потому что он – это он.
И да, ему абсолютно ничего не надо было от Сильверстайна.
- А что Вы могли бы дать мне, мистер Сильверстайн? – облокотившись о бортик стола и наблюдая за точными ударами руководителя, спокойно поинтересовался он у мужчины, - Деньги? Я могу их заработать своими силами, если не получилось бы умом. Власть? Я могу ее получить в любой момент, но она скучна. Красивую тачку, дом, самолет? Они не имеют никакой цены, если получены просто так. Они – всего лишь вехи твоих побед, тем и ценны. У меня уже есть дом, автомобиль, я не сижу голодным и не хожу в лохмотьях. Что есть у Вас, что могло бы меня заинтересовать?
Дождавшись первого промаха, Томас перевел взгляд на пространство стола, принимаясь ловко и точно загонять шары в лузу. Перед сложными он чуть разминался, прицеливался, выбирал углы. Но эти паузы не были слишком затяжными. Зато в них можно было продолжить мысль:
- Вы можете верить. Можете не верить. Но факт остается фактом. Мне от Вас ничего не нужно. Если я чего-то пожелаю, я могу добиться этого своими силами. Иначе мой дед восстанет из могилы и сам лично меня утащит на тот свет, чтобы я не позорил его род.
Сильверстайн был сильным противником. И, увлекшись игрой, Томас на время даже забыл о подлых мыслях. Ну, нет. Он не будет доволен, если побьет его только отвлекающими маневрами. Куда ценнее не давать себе поблажки. Тогда и послав последний шар в лузу, можно в душе позволить себе собой гордиться. Как он уже говорил однажды Сильверстайну, чтобы можно было сказать – сделал все, что мог. Да, отрыв минимален. Да, мог проиграть в мгновение, если бы. Тот самый шар не затормозил у самой лузы, отлетев с меньшей, чем рассчитано Сильверстайном, да и им, что греха таить, силой. Возможно, везение, но его выигрыш честен.
- Выпивка с Вас, мистер Сильверстайн, - улыбнувшись мужчине, констатировал Томас, - еще игра? Или позволите сделать подарок в благодарность за сложный поединок? Задавайте вопрос, мистер Сильверстайн. Открою Вам тайну – не обязательно было играть на такое желание. Я Вам никогда не врал и не собираюсь врать. Другое дело, что сложно говорить, когда вопросов просто не задают.

11

Если побить рекорд никак не удается, возникает желание побить его обладателя. В данном случае, речь идет о рекорде дерзости Томаса. Ричард невольно вскинул бровь, услышав, что играет его противник весьма неплохо и не стесняется об этом заявлять.
«Превосходно, Томас, ты сегодня на шаг впереди всего невозможного», - иронично подумал Ричард, отправляя в лузу еще один шар. Но затем он промахнулся, и пришлось уступить своему привлекательному противнику.
«Может, стоило сыграть на твое тело. Спеси бы поубавилось…Ничего не нужно? Как же, Томас, заливай кому угодно!»
- Ваши слова не звучат убедительно, увы, - Ричард мягко рассмеялся, провожая взглядом метко пущенный Томасом шар в лузу.
В баре не было жарко, так как кондиционер работал очень исправно. Но тут-то Ричард ощутил, как жар разливается по телу передумал, заметив, как подушечки пальцев Крафта скользят по кию, как он изящно нагибается над столом. Теперь Сильверстайн мог еще лучше рассмотреть изящные ключицы. Хоть мужчина виду не подавал, но обнажившийся участок кожи Томаса не мог оставить его равнодушным.
Когда Томас нагнулся над столом, чтобы забить еще один шар, рубашка отстранилась от его тела, позволяя разглядеть аккуратные соски.
«Твою мать!», - мысленно выругался Ричард, с трудом заставив себя отвести взгляд и не гадать, как выглядит его финансист обнаженным.   
Он играл удивительно хорошо. Сильверстайн далеко не был слабым игроком, однако мастерство Томаса поражало. Игра становилась все интереснее и интереснее. Однако, этот парень тоже умел промахиваться, и никакая самоуверенность его не спасала. Наверное, с цифрами все-таки проще. Игра уже шла к завершению. Каждый шар сопровождался пристальным взглядом. И вот удар остался за Ричардом.
Потом он сам не мог понять, как это случилось, но он не рассчитал удар, и шар лениво замер на самом краю лузы. Ричард едва не выругался, однако принял хладнокровный вид и кивнул Томасу.
- Прошу!
«Наверняка, поддастся», - подумал мужчина. Ему поддавался даже мастер спорта по бильярду, что уже говорить об этом бухгалтере. Только вот Томас отличался от других людей. И он победил.
- Ловко…, - тихо произнес Ричард, не желая поздравлять противника с победой. – Выпивка так выпивка, только вот в подарках я не нуждаюсь, мой друг. Задам свои вопросы в другой раз, благо…
- Это было потрясающе! – какая-то очаровательная девушке в полупрозрачном топике прервала Ричарда своим восклицанием. Она подбежала к Томасу и чмокнула его в щеку. – Такая замечательная игра… Может, теперь потанцуем?
К Сильверстайну же приблизилась грудастая брюнетка, внешне похожая на какую-то кинозвезду.
- Давай развлечемся, - томно произнесла она, обнимая Ричарда за шею. – Один танец, красавчик…
Усмехнувшись, Ричард произнес:
- Ну что, Томас. Порадуем дам?

12

У каждого есть право верить, или не верить. Радовать дам, или не радовать. Сильверстайн выбрал не верить ему и осчастливить брюнетку. Оставалось только в душе скрипеть зубами. С другой стороны, никто не говорил, что будет легко. Он уже выполнил план минимум – заставил Сильверстайна посмотреть на себя не как на работника. Так что спокойствие, только спокойствие. От того, что далее все внимание будет приковано к этой пышногрудой, его собственное положение не меняется. Он пока никто. А она - пятнадцать штук плюс пять на макияж и стилиста – определить цену того, что висело сейчас на руководителе, не составляло труда. Да, леди явно не жалеет средств, чтобы быть желанной партнершей в танцах. И как раз во вкусе Ричарда.
- Просто Вы по привычке слышите только то, что хотите слышать, - улыбнувшись, тихо сообщил Томас, легко поклонившись, - почему бы и не осчастливить. Ведь мы пришли развлекаться, не так ли?
Что-что, а танцевать Томас умел – было бы странно, если бы нет. Но не любил. Сам процесс не сильно радовал. Особенно, когда его вынуждали практически. Девушка была совсем не в его вкусе. Слишком напористой и легкой добычей. Но мила – Томас с детства хотел иметь сестру. Наверное, она по характеру была бы такой же. По крайней мере, если верить волевому взгляду завидевшей цель волчицы. Придумать сразу спасение не получилось, но оно пришло неожиданно и имело вид куда как более привлекательный.
- Партию со мной, новичок? – хлопнул его по плечу вполне импозантный мужчина, который привлек его внимание своей игрой ранее.
Хотя бы тем, что ему явно скучно было играть с окружающими – вроде, за все то время, что он тут был, этот голубоглазый представительный брюнет не проиграл ни разу. Легко приобняв повисшую на нем девушку за талию, Томас чуть склонился к ее сияющей улыбкой милой мордашке и тихо прошептал:
- Я отвратительный танцор. Извините, моя прекрасная незнакомка. Буду ли я прощен, если попрошу побыть для меня сегодня моим талисманом? Победу в каждой партии я посвящу Вам.
Как банально-то. Надо же, методы Джека срабатывали на дамах в ста случаев из ста. Судя по тому, как загорелся взгляд девушки, это было заманчивее, чем просто танец. С другой стороны, их, если верить словам, и привлекла игра в бильярд.
- Вот и славно, - сыто улыбнулся мужчина, взявшись за кий, все еще удерживаемый Сильверстайном, и добавив уже для него, - если Вы не против, мой черед. Так что там было? Сегодня за этим столом партии на желания?
Окинув взглядом ладную девушку, занявшую свое почетное место неподалеку от Томаса и попивающую какой-то алый коктейль через трубочку, а затем самого потенциального соперника, мужчина не перестал улыбаться – наоборот, кажется, его настроение еще улучшилось:
- Если выигрываю, хочу видеть тебя тут хотя бы раз в неделю. Устроит ставка?
Спокойно кивнув, Томас скользнул пальцами по кию, принимаясь натирать его мелом:
-  В обмен на желание. Без озвучивания, устроит? – скользнув неторопливым взглядом по потенциальному сопернику, Крафт улыбнулся своим мыслям.
Он уже даже знал свое желание. Но к чему его озвучивать. Он уже разогрелся, вспомнил, как играют. И шансы пятьдесят на пятьдесят. А если постарается, можно будет провести вечер в интересной компании, пока руководитель будет поддаваться чарам красотки:
- Не буду Вам мешать, мистер Сильверстайн, - вернувшись взглядом к спутнику на сегодняшний вечер, так же спокойно пояснил он, - хорошо провести время на танцполе.
Томас Крафт подмигнул? Ужас какой. И правда подмигнул. Бывает же.

13

Она и впрямь была хороша. Длинные, хоть и нарощенные, черные волосы каскадом ложились на плечи, завиваясь к концам, большие зеленые глаза, красивый цвет кожи – сложно было не соблазниться, глядя на такую красотку. Сложно было не обнять за тонкую талию и остаться безразличным к тому, как ее пышная грудь прижимается к твоей груди. Она выглядела дорого, будучи дочерью известного предпринимателя, однако вела себя точно шлюшка. Это было ее амплуа, коим она очень гордилась.
Ричард относился к таким девушкам без особого интереса, так как они были слишком доступны. Куда интереснее выслеживать месяцами свою добычу, каждый раз делая пробную вылазку и получая отказ. То, что ты получаешь сразу, как правило, не имеет ценность.
Удивительно, но к своим годам Ричард ни разу не испытал чувства любви. Сначала он был занят учебой, затем работой, а сейчас… Сейчас его просто не интересовало то, что он видел вокруг себя. Если и зарождалась какая-то симпатия, то она моментально угасала после того, как очередная девушка оказывалась в его постели, не позволяя даже поухаживать за собой. Какая скука!
Сейчас все складывалось по той же системе. Девушка понравилась, но вот она уже сама приглашает его на танец, виснет на нем и предлагает развлечься. Что же, развлечемся… на одну ночь. Расклад, в принципе, нормальный.
Единственное, что не понравилось Ричарду в данном раскладе, так это то, что какой-то тип мигом решил занять его место в игре против Томаса. Хотя… Томас всегда останется Томасом, который придет на работу и будет считать цифры. Иными словами, будет доступен в любую минуту, а тут такая крошка.
- Удачи, Томас, - спокойно произнес Ричард, передавая кий незнакомцу. Скользнув по Томасу каким-то непривычным для него взглядом собственника и демонстративно обняв девушку за талию, он отправился на танцпол. Пары танцевали сальсу, благо, Ричард умел танцевать и этот танец.
Ричард был прекрасным танцором хотя бы потому, что этого требовал бизнес. Любой уважающий себя мужчина должен был уметь развлечь свою партнершу танцем. Глупцы те, кто считает, что мужчины не должны танцевать.
Ричард и его новая подруга танцевали жарко. Их тела соприкасались слишком часто, и Сильверстайн уже понимал, чем закончится этот вечер.
- Позвонишь мне? – спросила она уже после танца, давая Ричарду свой номер.
- Если бы я не хотел звонить, я бы не брал номер, Кейт. Я доволен, что мы с тобой здесь встретились…
- И я… Может быть, я загадала желание, что встречусь с тобой здесь, и оно сбылось?
- Может быть, - Ричард чуть улыбнулся и глянул на Томаса, который уже заканчивал партию. Он выигрывал, и Сильверстайн лишь насмешливо посочувствовал его партнеру по игре.
- Надеюсь, вы не играли на что-то важное, с чем обидно будет прощаться?

14

К тому моменту, как Сильверстайн вернулся, игра уже закончилась, девчонка потеряла любой интерес к постельной тематике, заразившись неторопливым течением беседы о выборе углов ударов, и противник уже учил ее, как правильно держать кий. Процесс сопровождался короткими комментариями Томаса, удобно опершегося о бортик бильярдного стола задом и потягивающего виски, принесенный снующим между бильярдными столиками официантом. Настроение стремительно ползло в минус. Он не понимал, что за взгляд был у руководителя перед тем, как тот ушел – ни в одну классификацию он не укладывался, а это напрягало. Одно дело знать, что происходит. А другое – осознавать, что ты далеко еще не все знаешь о человеке, с которым провел рядом два года. Отстойно, на самом деле. И это при его наблюдательности-то. Черт.
- Локти, - коротко откомментировал Томас, в то время как Николас осторожно устроил руки поверх рук девушки, помогая понять, как стоит удерживать кий, чтобы шло меньшее напряжение на мышцы.
- Риск – дело благородное, - откликнулся с усмешкой на вопрос Сильверстайна новый знакомый, помогая девушке загнать шар в лузу. – Пока я распрощался только со статусом самого сильного местного игрока. Но мне почему-то совсем не обидно.
Маленький успех был встречен почти детским восторгом девушкой, что не могло не располагать к ней. Милый ребенок. Только зачем-то строит из себя непонятно что.
Диалог о том, позвонит ли Ричард или нет, не прошел мимо цели. Томас чуть сильнее сжал руку на стакане с виски,  мысленно повторяя, как мантру:
«Это только первый шаг. Все правильно. Успокойся, Томас. Он тебе не принадлежит. Он просто твой начальник, который решил именно так поблагодарить тебя за работу, чтоб не повышать зарплату. Сам же все понимаешь. Она такая же, как и остальные сотни его шлюх. Что меняется от того, при тебе ли их сняли, или нет?»
Самоубеждения помогали. По крайней мере, он даже улыбнулся брюнетке. Николас взял тайм аут, позволяя Лили самой попробовать отправить несколько легких шаров в лузу, перехватив по-дружески стакан Томаса, забрав из рук и сделав глоток, после чего вернул и улыбнулся, убирая запястьем пот со лба. Фамильярность Томас не очень любил, но это и было его желанием. Правда, Сильверстайну знать об этом было не обязательно. Точки над «и» были расставлены изначально – просто поиграть во взаимный интерес сверх соперничества в бильярд. То, что Николас чуть дольше задержал пальцы на руке Томаса, чуть более долгий взгляд глаза в глаза не ускользнули бы от того, кто смотрел на них и знал одного. Но смотрели ли? Ладно, как бы там ни было, по крайней мере он попробует.
Улыбнувшись незнакомой Сильверстайну многообещающей улыбкой Николасу, Томас спокойно оповестив Ричарда, когда его девица отлучилась за спиртным.
- Не хочу мешать Вашему вечеру. Простите откровенность, но Вы в любой момент можете спокойно сменить планы. Тем более, что даже не бросите меня одного. Кстати, Николас и Лили. Мистер Сильверстайн, - представил он знакомых руководителю, после чего еще раз обменялся сладким взглядом с Николасом, - Это нормально. Наверное. По крайней мере, я пойму.

15

Оказалось, Томас тоже не скучал. И это не слишком понравилось Ричарду. Обычно в его отсутствие его спутники не знали чем себя занять и не сводили с него взгляда, пока тот танцевал, общался или заказывал выпивку. Этот же мигом нашел себе занятие, общаясь с каким-то типом, определенно, нетрадиционной ориентации. Учить девчонку бильярду, что так старалась выглядеть старше своих лет, наверное, было не слишком занимательным делом, однако Томас держался достойно.
- Разумеется, риск – благородное дело. Однако, рисковать обычно любят те, у кого ничего нет, - Ричард подмигнул Николасу, подколов того изящно, но жестоко. Кейт усмехнулась, наслаждаясь сложившейся ситуацией. Ей показалось, что мужчины соперничают из-за нее, поэтому сладко улыбнулась Ричарду.
Сильверстайн всегда любил «царапнуть» тех, кто ему был не слишком интересен, но вот Николас почему-то показался на редкость неприятным типом. В детстве Ричард бы уже лупил такого изо всех своих сил, но сейчас сдачу нужно было давать втихую.
Это и впрямь походило на соперничество за женщину, однако Николас искренне недоумевал, что он такого сделал, раз впал в немилость. Сильверстайна он знал понаслышке и связываться с ним в плане негатива он не хотел. 
Кейт же с отвращением воспринимала глупую девчушку, которая едва ли не подпрыгивала, забивая шар в лузу.
«Какая-то идиотка», - думала она, насмешливо глядя на эту девушку. Кейт прикурила с сигареты Ричарда, не стыдясь восхищенного взгляда вышеупомянутой девчушки.
- Как в фильмах! – воскликнула она.
- Нда уж… Учись, малышка! – съязвила Кейт.
Ричарда эти дамские склоки не слишком интересовали. Ему нужно было устранить Николаса, иначе вечер будет испорчен. Нельзя было не заметить, как тот отирается вокруг Томаса, касаясь его, лаская взглядом.
По сути Ричарду должно было быть безразлично. Нет, это было не ревностью. Он хотел внимания, коим всегда окружал его Томас. Но сейчас он переключился на этого кретина.
- Итак, мы остановились на том, что с меня выпивка… И я хочу еще одну партию, как реванш. Николас, уступите мне эту игру. Соседний стол освободился, так что вы можете продолжить обучение на том столе.
Без лишних церемоний Ричард забрал у мужчины кий и произнес:
- Довольно прохлаждаться, Томас. Одна игра не заставит меня посчитать вас победителем. Играем!
Он улыбнулся и, игнорируя недовольный взгляд Кейт, протянул второй кий Томасу.

16

А вот и первые плоды. Как и ожидалось. Не нравится, не так ли, мистер Сильверстайн?  А зачем же так явно показывать свое недовольство? Ревность? Нет, Томас слишком хорошо знал руководителя. Они общались несколько лет. И все эти годы он даже не замечал толком его присутствие. Это только в фильмах главных героев по голове бьет люком и они осознают: «Твою мать, моя любовь и моя судьба все эти годы была рядом, и это ты». А в жизни люки убивают, а не дарят счастье.
Всего лишь действие плана. Как и полагалось – ведь мистер Сильверстайн всегда в центре внимания. Его невозможно заменить. Все должны смотреть ему в рот и преданно ждать, когда он отлучается. Как бы ни так. Это не кабинет. И здесь для придуманного им самим Крафта не было Сильверстайна, как факт. Его можно было заменить Николасом, любым другим.
- Сказал тот, кто первый и затеял рисковое дело. Как много нового я сегодня узнаю о потенциальном партнере отца, - усмехнулся Николас, отходя подальше и спокойно отдавая кий, - Лили, посмотришь игру, или потренируемся на соседнем столе?
- Посмотрим, я же талисман, - гордо сообщила девушка, стоически делая вид, что слова брюнетки ее не задели. – Так что буду рядом. И победа же посвящается мне.
Девчушка, казалось, готова была расплакаться, когда выделенная из толпы стерва грубо оговорила ее. Протянув руку и вручив Лили свой бокал с виски, Томас ненавязчиво ей улыбнулся долго тренированной улыбкой, нарочито громко и при этом мягко сообщив:
- «Красотка» на экране выглядела куда как более приятно, не правда ли, Лили? Не переживай, мой талисман. Вот, сохрани для меня.
Судя по взгляду брюнетки, той фраза не понравилась совсем. А еще меньше то, что в сторону этой щипанной пигалицы куда как больше заботы и внимания, чем отмерили ей. А стоило бы пересмотреть взгляды на жизнь. Не то, чтобы до девочки Томасу было дело, но с ней было легко и приятно – словно и не женщина вообще. Она была простой, и ее легко было не переводить в денежный эквивалент. Приятное разнообразие.
- Ник, дай, пожалуйста, мел – тебе там недалеко, - ненавязчиво же скользнув пальцами по руке знакомого, попросил Томас.
Натирая кий мелом, Крафт лишь кратко посмотрел на Сильверстайна – ведь тоже непривычно. Что есть куда смотреть, кроме великолепного и неповторимого мужчины. Да, он и не оспаривал, что будь чуть более эмоциональным и не таким поленом, вряд ли мог бы так легко играть эту роль. Но он был сам собой. И у него был план, похоже, рабочий. Правда, только время покажет насколько.
- Без желаний, мистер Сильверстайн. Просто потому, что выпивка у меня уже есть. А больше и придумать нечего. Так как. Играем на спортивный интерес, или нет? – более знакомым ровным тоном без нежностей или лишних эмоций поинтересовался Томас, поправив сбившийся шнурок и опустив крестик обратно на грудь, после чего посмотрел прямо в глаза, ожидая ответа.

17

Услышав, «кем» оказался этот назойливый Николас, Ричард мысленно разозлился. Отлично! Потерять партнера лишь потому, что Томас Крафт терся рядом с его сыном. Но не бежать же теперь с извинениями… Хотя, не факт, что отец послушает сына, ведь сказанная Ричардом фраза о «неимущих», не посвящалась именно Николасу в буквальном смысле. Всегда можно пожать плечами и, улыбнувшись, сказать, что это всего лишь статистика, никак не личностные показатели. Поэтому Ричард лишь улыбнулся Николасу, не стремясь хоть как-то загладить своей фразы.
А вот спутнице Ричарда высказывание Томаса вызвало ярость.
«Сукин сын, да ты хоть знаешь, кто я!» - подумала она. «Свою идиотку решил выгородить. Что вы с ней в койке делаете, венки плетете?»
- Талисман? Скорее оберег от темных сил… Ни один черт не сунется, увидев такую «красотку», - она рассмеялась, заставляя девушку смутиться окончательно. А что касается вас, Томас, вы, определенно, не разбираетесь в женской красоте, отдавая предпочтение мужчинам.
Разумеется, и от нее не скрылись взгляды Томаса и Николаса. Все-таки Кейт, хоть и была шлюхой, но она была проницательной шлюхой.
Повисла неловкая пауза. Ричард глянул на Крафта, точно это было для него открытием, но ничего не сказал. Он докурил сигарету и начал игру.
- Играем просто так, Томас…
Парной игрой это назвать было сложно. Ричард как начал играть один, так и закончил, не позволив Томасу забить ни один шар. Он просто не позволял парню даже вступить в игру, метко отправляя шар за шаром в лузы.
Вот так…, - тихо произнес Ричард и отложил кий, отчего Кейт зааплодировала и, обняв его, поцеловала в щеку.
Однако порадовалась за Ричарда не она одна.
- Ох ты бля! – раздалось из-за спины Томаса. Какой-то здоровый детина в дешевой джинсовой куртке и бейсболке все это время следил за игрой. – Как у тебя эти херовины так точно летят в дырки? – восхищение мужчины было столь искренним, что Ричард невольно улыбнулся.
В тот же миг рядом с незнакомцем нарисовался охранник:
- Вам сюда нельзя! Пройдите, пожалуйста, к выходу!
- Хер тебе по лбу, дубина. Я – водила этой куколки, и мне тут можно быть, так что закатай челюсть и вали на вход, дальше почесывать яйца!
«Куколкой» оказалась та самая молоденькая девчушка.
- Рой, папа тебя уже прислал за мной? А можно мне еще побыть?
- Нет, мисс пупсик, батяня велел вас в охапку и на хату, брильянты считать!
Девушка тихо рассмеялась.
- Мне нужно с вами прощаться… Томас, приятно было с тобой пообщаться. Ты классный. И вы, мистер Сильверстайн. Я расскажу папе, что вы классно играете в бильярд. Мне бы хотелось, чтобы вы сотрудничали, и я бы общалась с Томасом через вас, да и с вами.
Девушка обняла Крафта, чмокнув его в щечку, затем Николаса, и к ярости Кейт, повторила эту же процедуру с Ричардом. – Жаль, что не увижу реванш Томаса… А вы – молодец, Ричард. Классно было!
- Спасибо... Но, может, вы все-таки скажете мне свое имя? - услышав о партнерстве хитрый лис Сильверстайн поймал девчушку за руку и улыбнулся ей.
- А, я Роуз… Роуз Паттерсон.
«Паттерсон – производитель лазерных аппаратов для операций», - моментально вспомнил Ричард.
- Спасибо за компанию, Роуз.
- Вам спасибо! Все, всем пока-пока! – она помахала рукой присутствующим и побежала следом за плечистым Роем.

18

Бывают шутки, на которые невозможно не среагировать. Бывают шутки-атаки. Если они острые и легкие, с ними сложно, но интересно бороться, подыскивая свою ответную остроту. Бывают ненавязчивые, рассчитанные только на умных. И бывают нападки блондинок. Когда ума красиво отбрить не хватает, в силу вступает хамство. Так было и в этот раз. Это даже не шутка. Скорее, переход на личность и идиотизм. Интересно, после этого она все-таки попадет в постель к Сильверстайну. Переглянувшись с Николасом, Томас только пожал плечами на его многозначительный взгляд «а что с дуры возьмешь». Игра была завораживающей. Томас следил за отправленными в лузы шарами взглядом, отдавая должное Сильверстайну. Похоже, что ему просто повезло. Оба не разогрелись.
- Где вас обоих учили? Хочу в ту же школу, - выдал к предпоследнему шару тихо Николас.
Ответом стало только легкое пожатие плечами – что он мог ответить? Его учил дед, партнеры деда, да кто только не учил. Спросил бы про жокейство – получил бы адрес. А главный его наставник несколько лет как мертв. И с этим уже ничего не поделаешь.
Брезгливо поморщившись, когда облюбованная Сильверстайном шлюха устроила показуху с висением на шее и показушными выражениями лиц: «Смотрите все, он крут, а я с ним, потому я царица», Томас спокойно натирал мелом кий. Сейчас было время второй игры. И по договоренности первый удар его. Надо было сосредоточиться. И его счастье, что удивить хоть чем-то его было почти нереально. Весь фарс из серии «красавица и чудовище» оставил его в легком недоумении. Не больше того. Хотя фраза «ох, бля», как нельзя более кстати характеризовала эту трагикомедию. Томас почти машинально обнял девчушку, прикоснувшись губами к ее щеке, перед тем, как ответить:
- До встречи, Талисман.
- Не забудь, захочешь поучиться играть – буду ждать тебя тут по средам и пятницам. Не ошибешься, - помахал рукой девушке Николас, чуть не выронив при этом врученный ему переходящий стакан с виски Томаса.
- И  вот пробила полночь, и настоящую принцессу увез принц, превратившийся в тыкву, - бросил равнодушно Крафт, разбивая стартовую фигуру и следя за тем, как первый шар влетает в лузу.
Сдаваться он не собирался. Значит, лучше не отвлекаться. Он тянул со сложными ходами. Быстро и ловко отправлял в лузу легкие шары. И снова, снова. Не поднимая взгляда. Во время игры казалось, что он попросту забыл об окружающих. Он даже не заметил, что вокруг начинала собираться толпа любопытствующих зевак-игроков, которые перешептывались и делали ставки на то, когда он промахнется. Выиграл Николас, который единственный поставил на то, что Сильверстайн в игру не вступит. Кажется, выиграл неожиданно для себя – видимо, просто хотел поддержать симпатичного ему в общении парня.
- Две игры в минус, мистер Сильверстайн, - загнав последний шар точным ударом в лузу, Томас выпрямился, убирая влажную прядь волос со лба и взяв из рук Николаса свой стакан.
Глоток виски был сейчас кстати. В горле пересохло – все-таки он давно не играл. А ставка для него была очень велика. Может, для Сильверстайна это и было способом убить время, например. А для него почти вызовом себе. Нет, вот именно тут, сегодня он не уступит. Ни в чем. Потому что иначе точно проиграет. Как тебе играть с тем, кто в чем-то да не уступает, мистер Сильверстайн? Раздражение – тоже эмоции. Это уже план максимум на сегодняшний день. Добиться того, чтобы хотя бы пару дней иногда вспоминали – не важно как – с раздражением, уважением или злостью. Запечатление образа, отличного от того, к которому Ричард привык.
- Ох ты бля! – раздалось откуда-то из-за плеча Сильверстайна, - слышь, ребят, вы вообще настоящие?
- Рой? – пофигистично спокойно констатировал Томас.
- Не, вааще-т Рей, но миледи постоянно путает, а мне как-то пох. Короч, чувак, она меня прислала побыть талисманом, переживала, что могла с собой удачу увезти.
Нет, все-таки женщин Томас не понимал. Совсем. Хотя это и было бы мило, пришли она кого-то менее подходящего на данную роль, чем Рей.
- Она была не моим талисманом, - не моргнув глазом, соврал Томас, - а вот этого мистера, - кивнув в сторону Сильверстайна, Крафт улыбнулся, - мистер Сильверстан, Ваш талисман. И Ваша игра.
- Ох ты ж бля, я вовремя, - хлопнув Ричарда по плечу, просиял водила, на которого охрана уже не реагировала, - вперед, мужик, ты мужик, ты сможешь.

19

Когда Томас начал игру, вокруг стола начали собираться зрители. Они были привлечены потрясающей игрой Ричарда, и теперь всем не терпелось увидеть, как этому ловкому игроку бросят вызов. Господа отложили карты и сигары, желая понаблюдать за столь острым соперничеством, девушки с интересом рассматривали азартных красавцев.
Однако эта игра стала для Ричардом делом принципа. Он всегда и во всем был первым, и уступить своему серенькому бухгалтеру… Ну уж нет!
Ричард неспешно пил бренди, наблюдая за тем, как Томас метко отправляет шары в лузы и чувствуя легкое нетерпение. Хотелось вступить в игру, но этот дрянной мальчишка просто напросто не позволил, отплатив Ричарду той же монетой.
- Выглядит уже не так эффектно после тебя, Ричард, - произнесла Кейт, обнимая Сильверстайна. Тому было безразлично мнение красотки. Сейчас его мысли были о том, как взять реванш.
Николас был просто в восхищении, и это было Ричарду на руку. Он на удивление приветливо произнес:
- Всего лишь практика, ничего более. Однако я знавал противника посильнее чем Томас. Его почтенный дедушка был профессионалом в этом деле. Увы, мне не довелось сыграть с ним, ибо я был слишком мал, но я не раз видел, как играл с ним мой дедушка. Будучи еще мальчишкой, я был потрясен его мастерством.
«Интересно, Томас знает тот факт, что наши старики часто встречались, обсуждали дела, сотрудничали, и ненавидели друг друга, при этом уважая… Интересно, помнит ли Томас тот факт, что будучи мальчишками, мы всегда спорили, чей дед важнее и однажды подрались. Вряд ли ты это помнишь, а если и помнишь, то я считаю нужным делать вид, что забыл. Никаких поблажек, Крафт»
- В минус? Вы – пессимист, Томас. И еще, примите за совет, считайте свои минусы, а свои я подсчитаю сам, - Ричард прищурился и лукаво улыбнулся.
«Дрянь, он еще мне будет мои поражения озвучивать», - беззлобно думал Ричард.
Соперничество становилось все более азартным. После победы Томаса, Ричард хотел было взять кий и вернуть законную победу себе, как вдруг раздался грубый голос безумного водителя Роуз.
- Принимайте, талисман, Рикардо-босс, - весело заявил Рей. – Бля, а бухло дешевое есть. Я ж без портков выйду, если буду хлебать ваше золотое пойло.
- Угостись за мой счет, талисман, но не забывай, что ты за рулем, - с иронией произнес Ричард. – Кейт, ты желаешь чего-либо?
- Только, чтобы это быдло ушло к своей недалекой хозяйке, - сказала она, закуривая новую сигарету.
- Слушай ты, силикон перетраханный…, - начал было Рей, но Ричард жестом заставил его умолкнуть. – И ты помолчи, - сказал он Кейт, отчего та пришла в ярость.
- Интереснее играть в бильярд с этим придурком, чем общаться со мной! Ты – эгоист, Сильверстайн. И если ты сейчас же не обратишь на меня внимание, я не буду с тобой больше разговаривать.
- Дай мне отыграться, Кейт, - сухо сказал Ричард, ощущая уже раздражение.
- Такой мужик, бля, пропадает. Связался с надувной…, - взгляд Ричарда заставил эмоционального водилу замолкнуть.
Игра продолжилась. Ричард не стал оригинальничать, и просто-напросто не позволил Томасу вступить в игру вновь, и когда последним ударом он забил сразу три шара, что казалось невозможным, бар наполнился аплодисментами.
- Красиво, Сильверстайн, - воскликнул пожилой джентльмен, хлопая Ричарда по плечу, главный акционер на железнодорожные пути. – Теперь твоя очередь, мальчик. Покажи класс! Давно я ничего подобного не видел. Уже семьдесят четыре года живу, и во второй раз с таким сталкиваюсь. Молодцы! Профи!
- Браво! Столь ловко и изящно, - воскликнула какая-то девушка, явно не разбирающаяся в игре, но желающая показать свою значимость как комментатора.
- Ну, сынок, отомсти-ка этому черту, - посмеялся в седые усы еще один пожилой джентльмен, явный болельщик Томаса. – Не во всем же Сильверстайну побеждать, да, Ричард? Хитрый прохвост!
Ричард рассмеялся, довольный всеобщим вниманием. Однако он понимал, что через миг жадная публика переключится на Томаса.
«Однако ты сегодня чертовски красив, Крафт», - подумал он.
- Ну все, ты выиграл, хватит уже! Поехали ко мне, - Кейт вновь повисла на плече Ричарда. Только вот ее поведение не слишком понравилось почтенным старикам.
- Что за бесстыдство! Можешь и подождать. Не каждый день такая игра.
- Подожди, пожалуйста! – произнес Ричард, чуть тише.
- Нет, я еду домой. Если что, ты знаешь, где я. Желаю неудачи, Крафт, - с этими словами она гордо прошествовала мимо, не желая ни с кем прощаться. Ричард лишь облегченно вздохнул.
- Ну что, Крафт, уже спланировал, как будешь забирать победу у своего босса? – с иронией спросил Ричард, нарочно желая указать, кто главнее по жизни.
- Так этот парнишка у тебя работает, Ричард? Достойный выбор. Видно, что хваткий, умница…
- Сильверстайн всегда схватит лучших!
- Удачно ты его  схватил. Кто он у тебя, Ричард?
- Главный бухгалтер, - спокойно ответил Сильверстайн, с легкой улыбкой.
- Ох ты бля! Я так и думал, что вы не тут познакомились. Но он вас тут гоняет, мистер Рич! А вы его на работе гоняете. Ха!
- Они не в офисе, так что пускай бухгалтер побудет в лидерах, - произнесла какая-то женщина в дорогом черном платье. Она тоже симпатизировала Томасу. – Заметьте, Ричард, он не поддается вам. Это стоит ценить.
- Я ценю, Элеонора, - Ричард чуть кивнул, одарив женщину очаровательной улыбкой.
- Томас, может вас ко мне в бухгалтеры отправить? Будете скрашивать мои серые будни? – продолжила Элеонора. – Я предложу двойную зарплату, чем вы сейчас получаете у Ричарда.
Вот тут-то Ричард весь насторожился. Только проницательный заметил бы, как Сильверстайн сжал кий чуть сильнее и выпрямился, на миг затаив дыхание.

20

Без томной хамоватой эгоистичной брюнетки, похоже, окружающим дышать стало легче. А вот на самом Томасе это никак не отразилось. На самом деле, девица перестала раздражать, когда перешла на личности и перегнула палку. До третьего пришествия будет она ждать Ричарда в постели. У того был слишком хороший выбор для того, чтобы размениваться на настолько не умных шлюх.
Впрочем, для озвучивания коллективных мыслей на ее счет был Рей. Как вовремя его черти принесли.
- Ну так и я видал игроков посильнее. Ваш дед, насколько позволяет судить моя память, был не менее достойным игроком. Хотя, конечно, мой все равно играл лучше, - усмехнулся какой-то своей мысли Томас.
Он мало что помнил из детства. А то, что помнил, стоило забыть. Тогда Сильверстайн общался не с бухгалтером без семьи. Странно было то, что он никогда сейчас не назвал бы отца – отцом, брата – братом. Но дедушка оставался его семьей. Может, потому что будь он жив, отец и не посмел бы заикнуться по поводу того, чтобы его выкинули на улицу, как щенка. А может и позволил бы – чтобы научить внука.
На подбадривание со стороны старичка Томас ответил только улыбкой и благодарным кивком.
К чему озвучивать, когда можно просто показать? Точные удары следовали один за другим, не давая усомниться, что брюнетка зря желала Крафту неудачи. Пока есть его цифры, расчет. Пока он с кием, к которому уже привык, он не проиграет. Его последний жест игры был не таким эффектным для не знатока – один шар, а не три. Зато какой! Четыре отскока от бортика и точно в самую дальнюю и сложную лузу. Аплодисменты, речи. Но из всех его зацепила только одна. Чуть повернувшись к женщине и с благодарностью приняв из рук Николаса, который, кажется, готов был записаться к ним с Сильверстайном в фанаты, Томас почти беззвучно, вынуждая всех затихнуть, чтобы услышать, в гробовом молчании произнес:
- Руководитель – сердце компании, владелец – мозг, финансисты – кровь. Вы сами пустили бы после этого такую гулять по венам Вашего детища?
Опершись о кий, Томас сделал несколько жадных глотков, упорно озвучив:
- И еще минус одна игра.
Эту фразу он успел повторить четыре раза, пока не стало ясно, что состязаться можно бесконечно. Итого, шесть-шесть. Боевая ничья. Какой пассаж. Отбившись кое-как от Николаса, резко возжаждавшего их обоих в учителя, Томас устроился за барной стойкой, почему-то не удивляясь, что столики вокруг них оказались забиты, у Ричарда отбоя нет от жаждавших подколоть и почесать языки по поводу его штата, а по правую и левую руку от них устроились Николас и Рей. Последний, похоже, твердо решил заделаться фанатом Сильверстайна, особенно за то, что тот его поил спиртным.
- Кофе, пожалуйста, - попросил Томас.
Хватит с него сегодня спиртного. И эмоций. Давно он так душевно не отдыхал. Секс? В задницу ваш секс – что может быть лучше спортивного состязания?
- Небось еще и крестиком вышивает, - балагурил по поводу главного бухгалтера какой-то юнец, до того говоривший, что мог бы и получше против Сильверстайна выстоять, - точно вам говорю. Такие парни – они на все руки – печь, там, вышивать крестом.
- Гладью.
- А? – не понял парень.
- Говорю, что гладью неплохо было бы зашить Вам рот, чтоб научились не говорить лишнего. Пройдем с бильярдному столу и Вы меня научите, как лучше играть?
- Ох ты бля! – прокомментировал Рей.
- Бля ж ты ох, - ухмыльнулся явно заразившийся от водилы Николас, - не, ребят, вы точно не из этого мира. Таких тут водиться не должно. Папаше моему не показывайтесь во всей красе – совсем же со свету сживет, что я его позор.

21

Интерес Ричарда к томной брюнетке живенько угас. Чего-чего, а он терпеть не мог навязчивости. Наверное, это раздражало его еще больше, чем глупость. Однако глупую бабу можно трахать, молча, не философствуя с ней о бытые, однако если она еще и навязчивая, так пиши-пропало.
«Неужели эту ночь я проведу в одиночестве?» - с некоторой досадой подумал Ричард, но в тот же миг Томас привлек его внимание высказыванием о своем дедушке.
«Ах, значит, твой был лучше! Какая самонадеянность… Черт возьми, это отдает детством», - Ричард чуть улыбнулся.
- Не стану спорить, - он подмигнул Томасу.
- О, у меня идея такая, что глаза нахер повылетают от офигения! – решил сострить Рей. – Если ты его секретарь, а ты – босс! То вы спите вместе! Ох ты бля! Такие мужики, что бабы им не нужны!
От этих слов Ричард невольно выпустил из рук стакан, благо, невысоко поднял его от столика, и тот просто стукнулся о поверхность и зазвенел, даже не расплескав жидкость.
- Вооот, там вы и научились так херачить по этим шарам. У меня же шары как жабы скачут, но все мимо лузы! – мужчина громко расхохотался, своему открытию, остальные же разулыбались от его непосредственной прямолинейности: что на уме, то и на языке.
- Слышали, Томас, нас только что поженили, - с этими словами Ричард с легкой иронией, притянул Томаса к себе за талию и, поймав его руку, чуть поцеловал его пальцы. – Ну что, Рей, как-то так?
- Ох ты бля! А я еще и гадал, кто у вас в роли бабы!
Теперь Ричард уже нахмурился.
- Извините, Томас. Я не хотел, чтобы этот балбес так вас воспринял из-за моего поступка.
Только вот на секунду Сильверстайн подумал о том, что не очень-то и хочется выпускать Томаса из своих объятий. Он был чертовски хорош сегодня, а его дерзость и недоступность одновременно невольно заводили Ричарда.
Но вот, пришлось-таки отойти от него, и в тот же миг одна из дам захотела переманить Томаса к себе, но тот ответил легким и категоричным отказом, отчего Ричард надержал на нем взгляд чуть дольше положенного.
«Верен, умен, красив… Этого не может быть в одном человеке. Слишком много в этом бухгалтере редких сочетаний»
Очередной поток матерных восклицаний со стороны Рея чуть позабавил Ричарда. Впервые он встречал такое «горе», которое умудрилось своей трепатней, причем не самой цензурной, понравиться всем. Что-то было в этом грубом шофере душевное, и это забавляло Сильверстайна. У человека не было масок вообще, и это стоило ценить.
- На каждого сильного игрока найдется еще более сильный, Николас. Так что, я уверен на сто процентов, что найдется кто-то лучше меня и Томаса.
Ричард улыбнулся Николасу, а затем, уже уставший от столь большой компании, незаметно для остальных, обратился к Томасу:
- Вы бы не хотели пройтись со мной? Меня несколько утомила эта игра…

22

Далеко выходящие за рамки приличий шутки уже не входили в его планы. Томасу не совсем нравилось происходящее. Сами по себе слова шофера были просто пошлостью рабочего класса. Не стоит внимания или реакции.  Но вот объятие и поцелуй руки... Да, кажется, кто-то переобщался с дамами. При том, что само ощущение теплого мужского тела разогретому спиртным и игрой организму было более чем приятно, тот факт, что это Сильверстайн отрезвлял.
Где-то система дала сбой. Он собирался просто привлечь к себе внимание, заставить на себя посмотреть. Но не добиваться того, чтобы его путали с женщиной.
Как любил говорить его друг: "Если бы я хотел спать с бабой, я бы нашел настоящую - у нее есть грудь. Но когда я не хочу бабу, я не буду ее заменять тем, кто не мужик". Интересно, у Сильверстайна так же? Да и вообще, неприятно оно как-то. Ладно, должно быть неприятно, наверное - чтобы он умел ощущать такое. Просто как-то не по себе. Видимо, это что-то вроде раздражения.
Стоически вытерпев шутку, Томас забрал свой кофе и совершенно равнодушно сообщил:
- Меня не волнует то, как воспринимает меня он, - ложечка звякнула о стенки кружки, когда Томас качнул ее в руке. Из-за шума и отдаленности услышать их мог разве что шпион со способностями Супермена. Но кто в наше время поверит человеку, говорящему, что он Супергерой? То-то и оно. - Больше волнует, как воспринимаете меня Вы. Да, я гей. Но, смею заметить - я не игрушка и не женщина. И даже не Ваш секретарь. И имею право на то, чтобы Вы не распускали руки тогда, когда Вам просто хочется поддержать несомненно веселую для Вас шутку. То, что для Вас ничего не значащий жест, для другого может быть отнюдь не поводом для юмора, - улыбка скользнула по губам, но заметить ее мог разве что очень внимательный человек - она предназначалась уже какой-то шумной девушке, вознамерившейся вытащить его потанцевать.
Отговорившись усталостью и обменявшись ничего не значащими шутками, Томас поддержал клуб фанатов балагура-шофера и согласился, что шутки крайне милы. И даже посмеялся в душе над тем, как какой-то парень жарко принялся доказывать, что настоящие мужики те, кто не боятся подтвердить таким вот толстокожим в шутку их правоту.
Настоящие мужики, тонкие мачоидные материи. Томас никогда не понимал, почему мужики так любят носиться со своими понятиями: "настоящий", "брутальный", "натуральный". Конечно, пьющий литрами спиртное с утра не способный содержать семью мужик, свято держащий слово и раскидывающий семя в баб, которые не факт, что смогу воспитать семью, достойны уважения. Даже если они не способны связно высказать какую-то мысль. И все вопросы решают кулаками. Самцы, вожаки стаи.
А если ты, ни дай бог, имеешь в задницу мужика, то ты не мужик. Даже если отвечаешь за каждый свой поступок, всегда найдешь свое место под солнцем и никогда не оставишь тех, за кого взялся отвечать, голодными, без образования или крыши над головой. Люди - они такие люди.
Интересно, он их когда-нибудь сможет научиться понимать? Не ставить галочки напротив шаблонов со словами: "да, я знаю, люди такие". А именно понять. Принять для себя их логику. Наверное, никогда.
Уйдя в собственные мысли о природе человеческой натуры, а так же в поиски причин того, что его план работает косо, Томас не сразу сообразил, чего хочет от него Сильверстайн. Прогуляться?
Это, в смысле, как его бабы? Свидание, виски, постель? Посмотрев на руководителя, Томас мысленно усмехнулся над собой. Ага, сейчас. Это в смысле - достали, нужен воздух и компания. Но плану это не противоречило. Да и самому когда бы еще такой шанс выпал. Молча кивнув Сильверстайну, Томас не сильно громко попрощался с Николасом, проигнорировал водилу и пошел к выходу, мало кем замеченный.
Идея с прогулкой была хороша. Хотя бы тем, что можно будет побыть в прохладе и подальше от людей. Они уже напрягали. Хватит.
Остановившись на входе и достав из кармана ту самую пачку сигарет, захваченную с балкона, Томас вытряхнул одну и закурил, прислонившись к колонне у входа и дожидаясь Сильверстайна. На одну встречу больше. Плюс один кусочек воспоминаний. Странных. Ему не нравилось происходящее. Почему все так? У него был хороший план. И он его выполнял. Тогда почему ему толком нечего вспомнить, кроме игры, когда он забыл о плане? Почему люди находят столько радости в отношениях? Это ведь так сложно. Он делал все возможное, а в итоге даже не отдохнул. Что-то тут было не так.

Отредактировано Tomas Kraft (2010-02-26 05:12:16)

23

Реакция Томаса на его шутку чуть удивила Ричарда. Обычно на такое смеялись и моментально забывали, но парень, похоже, обиделся.
«Я знаю, что ты – не женщина. Томас, ты неисправим!» - Сильвестайн хотел даже немного рассердиться, что даже в такой легкомысленной атмосфере Томас Крафт оставался Томасом Крафтом. Даже будучи одетым не как Томас Крафт.
Приглашение погулять, наверное, выглядело странным. Женщина поняла бы его правильно, мужчина бы понял тоже правильно, но по-своему, но как понял это приглашение мужчина, который гей.
Впрочем, не важно. Покинув бар, эти двое неспешно пошли по улице, наслаждаясь ночной прохладой.
- Меня несколько утомил этот бильярд. Не знаю, как вас. Вы – ловкий игрок, Томас. Впервые кто-то заинтересовал меня настолько, что я играл так много партий подряд.
Ричард закурил сигарету и продолжил:
- Кстати, на счет того случая в бильярдной… Не обращайте внимания. Всего лишь пьяная шутка, воспринятая на пьяную голову… Ммм…, а вот скажите, Томас, как вы любите проводить свободное время? Мы знакомы так давно, а я почти ничего не знаю о вас. Думаю, вы не откажете мне и ответите на несколько вопросов о себе. Сегодня вы открылись мне с несколько иной стороны. Ваш стиль одежды, ваша ловкая игра, ваше умение держаться в подобной обстановке – все оказалось столь неожиданным, но, на удивление, приятным.
Ночной воздух приятно освежал. Ветер охлаждал разгоряченную алкоголем кожу, отрезвлял сознание. Воздух был чище, потому что машины не тарахтели в пробках, и можно было насладиться красотой спящего города. Огни города - рекламные щиты, витрины, горящие вывески баров и казино не раздражали. А Томас шел рядом, молчаливый, тихий и не по годам взрослый.
Ричард лишь изредка смотрел на него, стараясь не задумываться об этом человеке, не изучать его душу, как он это делал раньше. Впервые в своей жизни Ричард вначале увидел ум человека, и лишь потом разглядел его красивую внешность. Пока он еще не догадывался об этом, только вот Томас казался ему сегодня совершенно незнакомым.
Проходя мимо уличного ларька, где на свежем воздухе мужчина продавал итальянский кофе и горячий шоколад, Ричард купил белый кофе в забавном стаканчике с крышечкой, а так же напиток, который пожелал Томас. Однако это и не походило на какую-то романтику.
- Удачной бизнес-встречи, господа, - вежливо произнес торговец, и Ричард чуть улыбнулся.
- Ни от кого не скроется, что мы с вами – коллеги, Томас. Вы слишком формальны, мой друг

24

Пешая прогулка успокаивала. Томас любил город. Он был наполнен цифрами. Десять-двенадцать этажей. Кафе на два этажа. Девушка на углу - около сотни за ночь. Машина за почти миллион и рядом велосипед за тысячи. Это было больше похоже на его мир. И одна такая мысль помогала откинуть непривычные сомнения.
Если этот план работал криво - надо будет просто придумать другой. А пока плыть по течению. И надеяться, что не успеет наделать ошибок. Подстроившись под шаг Сильверстайна, Томас считал сумму, отданную жителями города за машины, пролетающие мимо. На втором триллионе его настиг вопрос... не один - много вопросов.
Странно - Томас не помнил, чтобы когда-нибудь Сильверстайна интересовало, как проводят время сотрудники. Не доверяет, или?..
А есть причины не доверять? Что за глупые мысли. Людям присуще разговаривать. Как там - они не на работе, не так ли? Вот и оно. Вот так, наверное, проводят время нормальные пары. Это то, что он упустил в школьные и студенческие годы, выбирая правила "темы" - встречи в клубе по интересам на одну ночь.
- Я соврал бы, если бы сказал, что даже не разогрелся, - спокойно ответил Томас, чуть повернувшись к Сильверстайну и изобразив улыбку - люди улыбаются...
Плевать на людей. Плану все равно форменный конец. Он давал странные результаты и не стоил внимания. Побудет собой привычным, а там решит, что стоит менять.
- Я тоже устал. Но было бы ложью сказать, что не хотел бы повторить.
"Правда, такое удовольствие кому-то уже не по карману." - осталось только в мыслях. Потому что это не напрягало. Да, у него уже нет денег на такие элитные клубы. Но, кстати, он ведь и не искал в своем районе. Значит, это просто мимолетное. Если бы действительно не хватало - он бы нашел дешевый клуб с бильярдным столом. И вряд ли там не было бы сильных игроков. Средний класс - он вообще сильнее. Во многом. Просто часто у них нет места для маневров - законы Крови. Чтобы понять их - надо было окунуться в эту жизнь.
Неожиданным и приятным? Все-таки план работал. Только почему-то торжества победы, которое он испытывал от того, когда финансовые планы исполнялись, не было. Было только скользкое ощущение, что все-таки что-то он делал не так. Надо будет расспросить Лоуренса.
- Свободное время? - задумчиво почесав пальцами переносицу, Томас по старой детской привычке на мгновение скривил губы.
Он не особенно привык говорить о себе. Не на прессу и не по заготовленной заранее речи. Кому что-то было надо - узнавали сами. А те, кто интересовались, обычно делали это из вежливости. Тут тоже вежливость, или настоящий интерес? Как это трудно - быть идеальным специалистом и полным нулем во всем, что выходило за рамки его работы и бизнеса. И не иметь возможности это изменить. Иногда это напрягало.
- Пожалуй, сейчас ничего интересного, - честно признался он, переводя взгляд на сияющую неоном вывеску здания, мимо которого они проходили, - иногда хожу в клуб, иногда встречаюсь с парнями, часто играю в Монополию, готовлю планирование, чтобы освободить рабочее время, изучаю новые нормативные акты, читаю финансовые статьи, любимые информационные сайты с экономическими обзорами по банковскому делу... Встречаюсь с соседом раз в неделю и мы пьем чай и разговариваем. Часто встречаюсь с Лоуренсом и мы тоже беседуем. Иногда в этих занятиях появляется секс, а иногда внеурочная работа от Клариссы. Да, наверное, это все, - растеряно улыбнувшись, закончил честное перечисление немногих способов проведения выходных Томас.
Почему-то остро захотелось закурить, но он себя удержал от этого - кто бы думал, что поддерживать разговор не о работе так трудно.
- А одежда. И это все. Ну, это наверное тоже я. Только я. Не бухгалтер. Просто я.
До крайности логичная речь. Браво. Кричали женщины: "Ура!" - и в воздух чепчики бросали. И где хваленые результаты курсов риторики. Почему на них не учили разговаривать просто - не с прессой, не с деловыми партнерами и банкирами, а вот так - на прогулке:
- А Вы? Впрочем, вряд ли это меня касается, извините, - спохватившись, что вообще-то не факт, что встречные вопросы разрешены, поправился Томас и тут же улыбнулся в ответ на реплику руководителя о собственной формальности, - простите - пожалуй, быть другим я не умею. Меня таким создали. Больше ничему не учили, - пожав плечами, признался он.

Отредактировано Tomas Kraft (2010-02-26 04:47:34)

25

Казалось, такой обычный вопрос, как «что ты делаешь в свободное время?» привел Томаса в тупик. Наверное, ему было проще было переумножить в уме шестизначные цифры и результат разделить на четырехзначное, чем отвечать на подобные вопросы.  Ричард невольно приподнял бровь, глядя на парня, который активно соображал, что он такое делает в свободное время.
Первая фраза ответа Крафта оказалась настоль предсказуемой, что Ричард решил, что парень не будет распространяться о себе дальше, однако он рассказал абсолютно все.
- Вам нужно учиться расслабляться, Крафт. Не знаю, захотите ли вы отдыхать со мной, но, если что, мой номер вы выучили уже наизусть… Кстати, на счет «Монополии» - я вас выиграю, - легкая улыбка тронула губы мужчины. – Почему я заговорил на счет отдыха? Да, хотя бы потому, что хочу дать вам неделю отпуска. Со среды до среды. Вас устроит?
Хитрющий Сильверстайн мигом вспомнил, что надо включить выходные, чтобы не пришлось их оплачивать отпускными, и чтобы парень не слишком долго прохлаждался вне зоны рабочего кабинета.
- И последнее, если вы играете в теннис, то я бы не отказался от игры на выходных. В воскресенье я хожу на теннисную площадку, которая принадлежит фитнес-клубу, клиентом которого я являюсь. Так что мы смело можем устроить поединок не на жизнь, а на смерть, - хмыкнув, мужчина прикурил очередную сигарету. Его взгляд устремился на городские часы. Что же, завтра рабочий день. Нужно заканчивать прогулку.
Они неспешно возвратились к клубу, где была оставлена машина.
- Я подвезу вас до дома, Томас?
Он даже не сомневался, что Крафт не пойдет кутить куда-то дальше.
Вскоре черный «бентли» притормозил у подъезда Томаса. Прикурив, Ричард тихо произнес:
- Вот так развлекается ваше начальство. Надеюсь, я разрушил миф о проклятом дьяволе, который отдыхает лишь на том, что уничтожает своих подчиненных. До встречи, Томас. И приятного отпуска. В воскресенье – теннис.
Они обменялись рукопожатиями, но когда Томас выходил из машины, Сильверстайн не удержался и добавил:
- Крафт, все-таки ты чертовски хорошо выглядишь.
Впервые босс обратился к Томасу на «ты». Улыбнувшись парню на последок, Ричард отправился домой. Желания звонить Кейт не было – ее «остроумие» отбило все желание продолжать с ней общение, а вот посидеть дома и немножко почитать перед сном – самое оно.

>>>>> Особняк Ричарда Сильверстайна

26

Странно это все и непонятно. Сильверстайн сегодня вел себя очень непривычно, и Томас ощущал все больший и больший дискомфорт, хотя, казалось бы, разве не этого он добивался, создавая свой план? А точно этого? Он терялся в хитросплетении терний и звезд, линий поведения людей. И чем больше думал о причинах и следствиях, тем больше путался. Молча кивнув в ответ на констатацию о том, что он не умеет развлекаться, Томас всерьез задумался.
С одной стороны - для других это было скучным и нудным. Но для него... Для него это было оптимальным способом поддерживать себя в покое и в тонусе. Его ведь на самом деле почти все устраивало, не считая раздражающей безответности чувств. Хотя... а точно ли его они напрягали? Наверное, нет - ведь и план он начал разрабатывать только когда наличие многочисленных любовниц и любовников руководителя стало напрягать.
И это времяпровождение. Что он запомнил из похода в бар? Что оно ему дало, кроме общения с Ричардом:
- Я не думаю, что я не умею, - тихо признался он, - просто меня напрягает обилие людей и необходимость общаться, улыбаться. Мне правда так нравится. Мне нравится отдыхать дома. В тишине. С ноутбуком. Наверное, мне понравилось гулять так. И играть это хорошо. Но оно было бы намного лучше, если бы вокруг не было напрягающей толпы. Это я, и я такой. Мне так просто нравится, - он не оправдывался. - А в Монополию я вряд ли Вам когда-то уступлю. Я отдаю тому, что люблю, все силы, - добавил он спокойно и не хвастаясь - просто информация о изначальных условиях, - а в цифрах и схемах я гений. И я люблю... Монополию, - в чьих-то устах это могло прозвучать бахвальством. Но только не в его.
Все было сказано так же спокойно и равнодушно, как уточнение, в каком месте поставить подпись:
- Но это было бы интересно. Да, наверное, действительно интересно, - информация об отпуске расстраивала. Даже несмотря на предложение один день провести вместе с Сильверстайном.
Он не любил отпуска. В них было скучно.  Можно было бы выехать за границу и побродить по одному из любимых городов - хотя бы по тому же Берлину. Но за последние года он и этому разучился. Там было как-то особенно одиноко. Потому что трудно не понимать абсолютно всех вокруг. Зато можно было спокойно провести с кем-то ночь. Мысль имела бы быть место рассмотренной, если бы не это приглашение на теннис.
Ему правда этого хотелось? Или он оправдывался за то, что вряд ли воспользуется предложением чаще, чем тот самый один предложенный раз. Теннис. Все его знакомство с этим видом спорта закончилось тогда, когда он случайно чуть не прикончил собственного же папу, отбив со всей дури криво мяч и выпустив случайно из рук ракетку. Ну оно правда так само получилось, что мяч поставил синяк под глазу тренеру, а папа словил ракеткой по темечку. Там все произошло слишком неожиданно. Зато проверили рефлексы телохранителей и их сменили. Если бы это была не ракетка, а пуля? Она быстрее и опаснее.
Тогда Томас честно признался, что не понял - нравится ему этот вид спорта, или нет. В то время, как жокейство уже плотно въелось в кровь. А фехтование засветилось в газетах. И распиаренный спорт ушел в тень. Потому что при всем желании его учителей и создателей, часов в сутках было только двадцать четыре, а азы гольфа изучать было надо ради переговоров с партнерами на поле для оного, фехтование для образа принца, а жокейство для души. Он скучал по Ветру - почему-то эта мысль пришла именно сейчас. Он еще жив? За ним хорошо ухаживают? Многое бы отдал для того, чтобы увидеть своего коня.
Кто-то любит людей, кто-то собак, а он коня и своего руководителя, которого получить не светит. Что-то тут не так. И поскольку предполагать, что ненормально все человечество, было не в его привычках, Томас списал все на себя. Это с ним что-то не так, и он даже знает что именно. И это психо-соматическое заболевание, которое на подвластно даже упертости Крафтов:
- Я... пробовал когда-то держать ракетку в руках, - честно признался он, - но на этом все и закончилось. Если Вас не напряжет присутствие полного профана, наверное, я приму приглашение.
И пригласите медиков. Шутка осталась не озвученной. Кивнув на приглашение Сильверстайна, Томас устроился на пассажирском сиденье его роскошного автомобиля и молча посмотрел в окно.
Если бы он не засыпал на мелодрамах на первых минутах, возможно, он бы мог сейчас больше ассоциировать происходящее с чем-то романтичным - с тем же свиданием. Но он засыпал. Да и перестал копаться в том, что сейчас вообще происходит. Это рационально - лишиться прав за вождение в нетрезвом виде не хотелось. По идее, он и Сильверстайну порекомендовал бы взять такси. Но не ему учить взрослого мужчину отвечать за свою жизнь. Машину он заберет со стоянки завтра - не зря оплатил с запасом сутки - предполагал, что будет пить.
А сейчас хорошо - лишние минуты в компании Сильверстайна и экономия на такси. Вообще, он на удивление без удара по карману погулял. Напитки с руководителя, теперь это. Да, можно считать себя приживальцем. Мысль показалась веселой.
Выбравшись из машины уже возле дома, Томас несколько минут постоял молча уже после отъезда Ричарда. Он был в растерянности. Такой, что даже не догадался, что положено прощаться. Или что-то сказать.
Все-таки странный Сильверстайн сегодня. Он думал, что все о нем узнал. А, оказывается, не знал о нем толком ничего. Вот тебе и планы, Томас. Вытащив сигареты и выкурив еще одну - сегодня можно - просто сегодня было очень длинное нерабочее общение - пойдет за две сигареты, - Крафт поднялся на свой этаж и отправился спать, впервые проигнорировав привычный ритуал - душ, чашка чая, новости, сон.

>>>  Квартира Томаса Крафта


Вы здесь » Dream » [Западный округ] » Fiesta lounge bar